Луна моего сердца

Будучи лучшим другом, с которым они плечом к плечу прошли недавнюю войну, видели победу и делили её плоды, Хранмер позволял себе такой насмешливый тон, который Рэв никогда бы не стерпел бы от прочих. – Мы заслужили их! Так бери и пользуйся!

– У меня есть Асейя, – проговорил Рэв вполголоса, оглядываясь на тех, кто сидел поодаль. Волкам первой волны, к которым принадлежали и они с Храмером, дозволялось выбрать себе девушек первыми. Всего-то и надо, что подойти к прозрачному стеклу и нажать на рычаг с номером девушки, тем самым утверждая свои права на неё.

Рэв, не раздумывая, отрицательно покачал головой. Первая тройка девиц его не впечатлила. Он вообще сомневался, что способен пожелать какую-нибудь из десяти.

– Так никто у тебя волчицу не отнимает. Закон не запрещает иметь местных девок, если всё будет по обоюдному согласию.

– А ты не забыл, друг, что пока их и трахнуть нельзя? До выборов трёх девушек для обряда, – рассмеялся Рэв, проводя рукой по коротко стриженым волосам.

– Есть лазейка, в прямом смысле, – и понизив голос, собеседник продолжил: – Ты слышал о мистериях местных?

Рэв кивнул. Ему рассказывали об этих оргиях без смысла и цели, и о кровожадных богах этого края. Слава Фенриру, они все повержены: и древние расы, и их идолы!

– Так вот, – ухмыльнулся друг, когда Рэв движением руки отказался и от второй тройки девушек, – местные шлюхи, называющие себя чистокровными, позволяют женихам себя трахать до свадьбы.

– Что за мерзость?!

– Вот и я о том же! У них там разработано не хуже обычного отверстия. Так что бери любую, ставь на четвереньки и пользуй хоть до рассвета. Они даже постанывать будут от удовольствия.

– А ты не сочиняешь?

– Клянусь Луной, нет! Смотри, вышли последние! Определяйся, я выберу сразу после тебя.

Рэв вздохнул и подошёл ближе к стеклу. В пустой светлой комнате стояли четыре девушки, каждая из них была по-своему привлекательна: тёмные густые волосы, красивые глаза… И всё-таки, местные красавицы вызывали отвращение. Каждая из них была неравноценной заменой павшим товарищам по стае.

Прожив семьдесят четыре года, он ещё успел захватить конец войны, помнил тех, кто не вернулся с полей сражений, оставшись там с перебитым хребтом.