Поцелуй северного ветра

Она отвернулась к мужчине в золотистой полумаске. Я видела его истинную сущность. Он и был тем котом, тянущим золотистую колесницу.

– Фрейя плачет золотыми слезами, скальда. Так не бывало уже много лет, – мягко возразил дротт и хмыкнул совсем по-кошачьи, дотронувшись пухлыми пальцами, унизанными перстнями с чёрными каменьями до плеча жрицы. – Посмотрите вверх, Богине всё по нраву, а значит, и конунгу фронна понравится. Служи Ледяному Дому, дитя, так, как служила другому.

И в глубине зеленоватых раскосых глаз дротта я уловила знакомый отблеск.

Такой я видела в лысых глазах жрецов, поклоняющихся моему отцу. Возможно, Ненасытный Бог и не оставил свою блудную дочь без поддержки даже на этой мёрзлой земле.

2

– Чем вас наградили? – спрашивала Виктория, её только что вывели из ворот храма хускарлы с птичьими головами и велели ждать на той скамейке, где уже сидела я.

– Умением парить в воздухе.

– И всё? – разочарованно протянула бывшая фрейлина и огляделась по сторонам, не подслушивает ли кто.

Приосанилась, расправила складки на юбке и посмотрела с горделивой улыбкой. Впервые я видела её такой. Захотелось отвернуться и не продолжать разговор, но я не могла себе позволить потерять последних союзников.

Новых у меня пока не было, да в таком месте они могут и не появится.

Мы сидели возле резных закрытых дверей чёрного цвета, рядом журчал фонтан, бьющий из пасти огромной каменной голубой рыбы не только водой, но и ледяными осколками.

Неподалёку находилась карла, одна из помощниц Ильвы, низкорослая и худая дама с вечно искривлёнными в ухмылке полными губами и маленькими злыми птичьими глазками.

Время от времени она посматривала на круглые карманные часики с откидной крышкой, висевшие у неё на груди, и что-то бормотала.

– Госпожа Рогенда? – окликнула меня Виктория, видя, что я смотрю в сторону.

–У меня нет иных умений, – ответила я на заданный ранее вопрос. – А у тебя какая способность?

Виктория смутилась, покраснела, и, опустив глаза, ответила:

– Я могу обращаться в птицу.

Надо же!

– В какую?

Тут Виктория покраснела ещё пуще. Оказалось, в синицу.

«А я могу видеть истинные облики тех, кто так может», – подумала я, но смолчала. По поведению бывшей фрейлины, по тому, как быстро она забыла, что между нами раньше лежала пропасть, да и по тому, о чём предупреждала моя королева-мать, я поняла: отныне каждый сам по себе. Каждый недруг другого. Соперник.