Проклятие замолчавшей королевы

Я не стала тратить силы и распространять оморочку на всех присутствующих, и портнихи вкупе с вышивальщицами с ужасом посматривали в мою сторону, когда я сидела напротив узкого окна и, жуя яблоко, смотрела вдаль, на поля и деревья – когда-то зеленеющие, а нынче укрытые сверкающим под солнцем снежным одеялом.

А Альма тем временем распекала призрак за недостаточное радение. Кстати, совершенно напрасно. Моя оболочка головы от платья не поднимала, правда, красивые узоры с наступлением ночи растают вместе с ней. Но Альма заметит это только, когда закончится мое заточение.

Объятые ужасом портнихи старались вовсю и грозились закончить работу до срока.

Всё шло согласно плану, пока не случилось непредвиденное. На четвертый день дверь тюрьмы распахнулась, и в зал вошла моя мать в сопровождении старшей смотрительницы замка, фрин Батильды, которая увидев, что происходит, побледнела и схватилась за портьеру, чтобы не лишиться чувств. Я же закусила губу от досады.

– Ах так, Хильда! – сказала она тоном, не предвещающим ничего хорошего.

 – Немедленно перестань, иначе выпорю!

Я пожала плечами, выбросила огрызок и махнула рукой.

Морок рассеялся, оставив после себя хорошо ощутимый запах прелой листвы. Альма, очнувшаяся от заклятия, непонимающим взглядом обводила всех присутствующих.

– А вы что там застыли? Давайте платье примерим, – матушка была женщиной, привыкшей чтобы ее понимали с полувзгляда.

Швеи вмиг направились ко мне, обступив в круг. Через мгновенье мне стало холодно. Верхнее платье уже бесформенной тряпкой валялось у ног, и я покорно позволяла обряжать себя в  коричнево-красный шелк, который мать купила, когда я была ещё младенцем.

– И зеркало несите! – скомандовала пришедшая в себя Батильда. – Госпожа, ваша дочь будет выглядеть не хуже королевы Герд. Упокой Всеблагой ее душу!

– Не говори глупости! – шикнула на нее матушка. – Сравнивать Хильду с матерью нынешнего короля попахивает неуважением! Не навлекай бед на нашу семью!

«Где там их носит с зеркалом?!» – тем временем думала я.

Платье оказалось еще более красивым, чем я предполагала, когда оно бесформенной тряпкой было разложено на сдвинутых вместе столах. Только корсет жал в груди, но ради красоты женщина должна уметь приносить жертвы. Особенно, если входит в более богатую семью.

Наконец, зеркало принесли и поставили ближе к окну.

– Хильда, дитя мое, иди посмотри! – позвала мама, будто я и сама не собиралась туда заглянуть. Все-таки приятно видеть свою красоту.