Тёмная королева. Проклятый отбор

Казалось, что я пытаюсь сдвинуть гору! По лбу и щекам лился пот, но я не отступала, надавливая на шкаф, ставший для меня олицетворением закрытой двери. Почему выбрала именно его, я не смогла бы ответить. Видение подсказало? А с каких пор я стала им доверять?

На этот вопрос получить ответ проще простого: с того момента, как ко мне пришёл Риг. Не собака и не кошка, не барс. Зверь с той стороны тьмы.

Дверь поддавалась. Я ясно видела, что это именно она. Откуда во мне сила, способная поторопить время? Дзинь! Тонко, словно струна, зазвенела стеклянная дверца, осколки посыпались к моим ногам, да так и остались лежать мелкими самоцветами.

Маятник будто сошёл с ума и быстро, так что я еле успевала следить, отсчитывал минуты, превращающиеся в часы.

– Так, – сказала я, переводя дух. – И что дальше?

– Тебе пора сделать выбор. Ещё раз, – послышался за спиной голос отца, в котором я уловила напряжение и отчаяние. – Теперь тебе никто не помешает, Хильда.

4

Я вздрогнула и обернулась, вытерев рукавом платья крупные капли пота, повисшие на кончике носа.

Однако, посмотрев на ткань, поняла, что это не вода, а кровь.

Вместе с отцом, разодетым как на королевский приём, стояла Далия. Она казалась мне совсем большой, я привыкла думать о сестре не как о погодке, а как о малявке, крутящейся под ногами и претендующей на мамино внимание. А сейчас она как никогда напоминала Виленну, только ту, какой она должна была быть в пору восшествие на брачное ложе.

Они оба, сначала отец, а потом сестра, молча опустились на колени и склонили головы.

Я в недоумении смотрела на них и уже было хотела кинуться к родным, умоляя подняться. Неужели это из-за отбора? Ладно, горничные в Драгском замке, но семья не могла видеть во мне реальную претендентку на место подле короля…

Я перевела взгляд под ноги, туда, где самоцветами рассыпались мелкие осколки стеклянного шкафа, и поняла, что отец и Далия склонились вовсе не передо мной.

Они смотрели на Рига, который теперь совсем не походил на барса или другую большую кошку.

Череп взрослого зверя вытянулся, сделавшись похожим на лисий или волчий, лапы стали массивнее, а хвост длиннее, украсившись на конце пушистой кисточкой. Рядом со мной сидела большая собака, лишь ярко-синие глаза выдавали в громадном звере, доходившем в холке мне до пояса, прежнего Рига.

– Приветствуем тебя, Гарм, – произнёс отец, опускаясь на одно колено, с невозмутимостью, показывающей, что при всём уважении он обращается к равному.