Тёмная королева. Проклятый отбор

– Батильда, услужи мне лично, – короткий приказ прозвучал слишком сухо и дерзко, но главная экономка подобострастно кивнула, чтобы тут же бросить обеспокоенный взгляд на Виленну. Я обернулась к матери, отметив про себя, что та начала стареть, и спросила более мягким тоном: – Матушка, вы не приготовите мне своих чудесных отваров, дарящих безмятежный сон?

– Не беспокойся, Хильда, я всё сделаю. Поднимайся к себе, – она казалась усталой и отрешенной. Я вглядывалась в лица родных людей и не понимала, не хотела понимать причин их чопорного поведения.

И одновременно осознавала, что причины имеются, просто я узнаю о них позже.

– Спокойной ночи! – вздохнула я, наконец, и сдалась.

Ясно, что на людях мне не позволят проявить какие-либо чувства, пусть и вполне оправданные слишком долгой разлукой. Я могла бы плюнуть на всё и кинуться обнимать всех подряд, потому как только сейчас поняла, насколько соскучилась. Но заставлять родителей краснеть за мою невоспитанность и дурные манеры не собиралась.

Уже поднимись по лестнице, услышала, как произносят моё имя и обернулась. Мила бросилась навстречу и повисла на шее, чмокнув в щёку и прошептав, что не хочет новой разлуки. От сестры пахло мёдом и луговым травами. Пусть Виленна и не обладала Даром, но готовить вкусные чайные напитки не разучилась.

Спустя мгновение сестрёнка уже скрылась за спиной старших, словно те могли защитить её от родительского гнева.

– Миленна! – в голосе матери слышался ласковый укор.

 – Веди себя как благородная ярла. Чему я вас только учила!

Но та не слушала, понимая, что Виленна сердится не всерьёз. Невесть откуда появилась корзинка, внутри которой чувствовалась возня.

– Там прячется замковая крыса? – спросила я шутливо, когда Мила протянула мне плетёнку, накрытую плотной тканью.

– Это для тебя, – сестрёнка засмущалась и прыснула в кулак, стоило мне принять дар.

Я осторожно заглянула внутрь и первое, что увидела, – тёмно-синие глаза, наполненные страхом и желанием драться.

Существо, похожее на детёныша снежного барса, с коричневой, как у куницы, шерстью яростно зашипело, а потом мяукнуло.

– Он сам пришёл к нам незадолго до твоего приезда, – пояснил отец. – Наверное, мать забраковала его и бросила умирать.

Детёныш снова зашипел, словно был согласен со словами моего отца, но не с участью, уготованной ему одинокой зимой.

– Дошёл почти до замковых ворот, там его и нашла стража.