Тёмная королева. Проклятый отбор

– Нет, вы врёте, – решительно сказала я и, повернувшись, быстрым шагом побежала обратно. Скорее бы уже этот день закончился. Наверняка навстречу мне попадётся кто-нибудь из слуг и сможет проводить в личные покои.

Так и вышло.

– Куда вы так спешите, Виртанен? – Пьерсон схватил меня за руку и произнёс тихим угрожающим тоном: – Вы идёте совсем не в ту сторону.

Глава 8. Цена свободы

1

– Меня будут искать. Вы не имеете права! – я сопротивлялась изо всех сил, но быстро поняла, что там, куда меня ведут, любой крик потонет в толстых стенах, а капающая с них вода замаскирует стоны и рыдания.

Двое безопасников в чёрных, как отчаяние, одеждах, вели меня под руки, а Пьерсон неторопливо шёл сзади. Я затылком чувствовала, что он наслаждается ситуацией и лишь поэтому всё ещё отвечает на мои вопросы.

– Имею, ярла, не сомневайтесь, – спокойно произнёс главный безопасник над самым моим ухом. Он говорил таким тоном, словно вёл светский спор в гостиной.

Смех Пьерсона был колючим, полным превосходства, я обернулась, посмотрев на противника полным гнева взглядом, чтобы заставить того замолчать. Мне это удалось, и какое-то время мы шли в абсолютной тишине, давшей  возможность обдумать дальнейшие действия.

Звать на помощь бесполезно, коридоры замка, которыми меня вели, оказались предусмотрительно пусты, да и даже если кто из слуг увидел бы нас, вряд ли поспешил бы вмешаться.

Эта мысль угнетала больше прочих. Нет! Я не верила, что Рагнар отдал такой чудовищный приказ. Неведение страшило больше жестокой правды, и, несмотря на то, что слёзы застилали глаза, и я чуть было не упала с каменных ступенек, убегающих вниз, мне достало мужества спросить:

– Вы ведь действуете на свой страх и риск? Неужели не боитесь, что после того как я освобожусь,  вас постигнет  наказание?

– Мы почти пришли, – словно не слыша вопроса, громко сказал Пьерсон.

За поворотом ступеньки закончились, ноги ступили на твёрдую землю. Полутьма на мгновение ослепила, а запах сырости, смешанный с ароматами затхлости и канализации, чуть не лишил сознания. Не страх, скорее, ужас перед звуками, доносившимися издалека –  в которых при желании можно было различить слабые стоны и вздохи, –  парализовал волю.