Талантида. Сборник притчей и стихов

Зачем при священном королевском дворе лишняя грязь? Вы ведь должны содержать своё рабочее место в образцовой чистоте. Итак, – сконцентрировавшись на основной мысли, Незримый всмотрелся в слегка померкшие глаза портретиста, – ваша задача, как придворного художника, каждый день рисовать этими красками тот легендарный портрет и для разнообразия отображать на холстах все ваши ежедневные впечатления. Всем необходимым – материалами, лекарствами, съестным и достойным гонораром, вас обеспечат. Не переживайте и не вспоминайте свою вчерашнюю уличную жизнь во тьме, теперь вы на полном государственном обеспечении.

– А… – заикнулся растерянный мастер, кинувшись во след сбегающему серому кардиналу.

– На прогулку пока нельзя, оставайтесь у себя в мастерской. Вам нужно, как следует отдохнуть перед серьёзным и плодотворным трудом во славу нашего святого монарха. Счастливо!

– И вам, счастливо! И спасибо! Спасибо большое! – послышались приглушённые благодарности из закрывающейся за Незримым двери.

– Всегда пожалуйста! Идиот несчастный… – фальшивая улыбка сползла с его жёсткого лица, когда мускулистый Светоборец закрывал дверь мастерской на три надёжных замка. – А ты слушай свою задачу! Регулярно кормишь, даёшь вот эти препараты, неусыпно сторожишь каждый шаг, меняешь холсты, старые на новые…

– Что за бред? Как будто они отличаться будут! – уместно возмутился подчинённый.

– Для этого придурка будут! Не прекословь мне или тебя также запрут, света белого больше не увидишь!

– Слушаюсь, – обиженно буркнул толстолобый страж, но всё же спросил, злобно глядя из-под того же лба: – и сколько прикажете его так содержать и нянькаться с этим отребьем?! Не легче ль было прихлопнуть преступника!

– Будем держать его сколько понадобиться Святой Империи!!! – взвизгнул в ярости Незримый, но, скрестив ручки на бесцветной мантии, успокоился и пояснил недогадливому слуге, – мы же служители священной монархии и согласно Божьему закону не имеем право никого убивать.

Согласно одной весьма эффективной, унаследованной нами от иезуитов, методике мы должны его перевоспитать, исправить, так сказать, довести до совершенства. Этот художник видел и запомнил кое-что о священном короле, чего никак не должен знать и болтать по миру. А мы привилегированные хранители сакральной тайны, должны теперь охранять этого любопытного простака, как государственную тайну. Понял?

– Да понял, не дурак.