Петля. Том 2

– Это атрибут пленника, идиот! Он ему больше не нужен! Я не хочу, чтобы он когда-либо снова надевал эту гадость! – Хакобо подрывается было к мальчику, чтобы снова стащить с его глаз эту чертову тряпку – стащить раз и навсегда, но Тито придерживает его за руку.

– Стой…Не трогай. Малыш черт знает, сколько времени провел в подвале. Единственный свет, что он видел, был тот – из люка, и означать он мог лишь одно – его снова идут мучить и бить. Дай ему привыкнуть. Постепенно. Если ему так спокойнее, то пусть. Да и глазам еще нужно время, чтобы адаптироваться.

Индеец тяжело вздыхает. Снова с горечью смотрит на этого крошечного несчастного человечка, съежившегося не то от страха, не то от холода меж гладких влажных камней. Его и без того невыносимо бледная кожа в прогалинах темных гематом теперь отливает каким-то голубоватым цветом, дыбится мурашками мелкой дрожи, сгоняющими ледяные капли по покатым канальцам межребрия. Взлохмаченная белокурая головка неуверенно покачивается на шее из стороны в сторону, словно бутон цветка – слишком большой и тяжелый для столь тонкого и хрупкого стебелька.

– Ладно… Все равно надо выманить его из воды. Он уже весь продрог.

– Только осторожней.

Хакобо приближается к ребенку на пару шагов. Замечает как рука мальчика, скользнув вниз, захватывает небольшой булыжник… Еще шаг. Рука приподнимается, готовясь метнуть в него камень…

– Не бойся. Я тебя не трону… Все хорошо… – мягко заговаривает он, – Я хочу помочь.

Рука с камнем не опускается.

– Ты в безопасности. Не нужно меня бояться, сынок…

До него вдруг доходит, что, называя мальчика «сынок», он даже не потрудился узнать его имя. А ведь, может, с этого и надо было начать? С этого простого, доверительного:

– Скажи, милый, как тебя зовут?

Мальчик молчит.

– Ты помнишь свое имя?

Мальчик молчит.

– Ты говоришь по-испански? Понимаешь меня?

Молчит.

Он выжидает. Никакой реакции.

– Ты можешь говорить?

Тишина.

– Нет?

Тишина.

– Кивни, если хотя бы понимаешь.

Ничего. Малыш не собирается ни говорить, ни как-либо еще отзываться. Даже наоборот, как ему показалось, еще плотнее поджимает синеватые губки.

Индеец растерянно поворачивается к своему другу, в поисках поддержки и совета.

– Ты на их языке хоть какие-нибудь слова знаешь? Может, попробуешь на нем спросить? – предлагает Тито.

– Язык гринго? Терпеть его не могу.