Петля. Том 2

– Потерпишь. Если что-то знаешь, попробуй спросить на нем.

– А ты сам? Ты, ведь…

– Хок, ты вызвался заменить ему отца. Так, давай!

Индеец задумывается, тормоша память в поисках нужных звукосочетаний.

– Отс Ёр нэйм? [1 - What’syourname? (англ. транслитерация) – Как тебя зовут?]– наконец выдавливает он.

И снова никакого ответа. Ни намека на понимание. Нет, постой… Ему показалось, или бледное личико малыша, действительно, чуть подернулось, словно в ухмылке? Впрочем, рано радоваться – причина подобной реакции скорее в кружащейся возле его ротика мошкаре, а вовсе не в этом уродливом нагромождении звуков.

Но он все равно продолжает:

– Ай хэлп. Ноу харм. Ю сэйф.[2 - I help. No harm. Yousafe. (англ. транслитерация) – Я помогаю. Никакого вреда. Ты безопасность.]

Молчит.

– Бой, кам хир. Ю сэйф.[3 - Boy, comehere. Yousafe. (англ. транслитерация) – Мальчик, иди сюда. Ты безопасность.]

–…

– Айм йо френд…йо папа. Кам хир…[4 - I’m your friend… Your papa.

Comehere… (англ. транслитерация) – Я твой друг… твой папа. Идисюда…]

Нет. Бесполезно.

– Он ничего не понимает, – разочарованно покачивает головой Хакобо, обращаясь к Тито, – Или, может быть, глухонемой.

– Не глухой точно. А вот немой ли он, или не понимает…А может, просто не желает говорить с тобой, – пожимает плечами.

– Что ты хочешь сказать? Думаешь, он… – внезапная мысль врывается в его сознание, вздымая вихри противоречивых, невнятных чувств.

Страх, жалость, вина, боль, отчаяние, стыд, раскаяние – голосят, вопят, многозвучно громыхают внутри него, будто какофония бессвязных нот, выбиваемая из клавиш рояля пальцами безумца, – Думаешь, он помнит, что я…

– Кто знает, что он помнит, а что нет? – перебивает профессор, – Кто знает, что сейчас творится в его головке, Хок?

Индеец закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Легкий удар по лодыжке заставляет его вздрогнуть. Мальчик все-таки бросил камень. Не сильно – нет – откуда у него силы? Так, слегка задел.

Но, видно решив, что враг поражен, предпринимает новую попытку бежать. И снова неудача – снова ножки подкашиваются. Плюхается плашмя, распластавшись на сырой траве, утыкается личиком в густую зелень, топя в ней шквал мучительных, душераздирающих стонов.

– Все. Хватит… – выдыхает Хакобо, потянувшись к валявшемуся на земле пончо.

– Не надо! Не делай этого! – вскрикивает Тито, но уже поздно.