Не мой идеал

Девушка была не уверена, что узнает его в толпе на улице, если когда-либо случайно столкнётся лицом к лицу.

Её же ухажёр вёл себя раскованно и пожирал девушку глазами, словно хотел поскорее перемотать время вперёд и приступить к более тесному общению. Тая посмеивалась про себя, представляя его лицо, когда она выскользнет из ресторана и растворится в ночи, не оставив номера телефона. В молчании Аньки она была уверена.

– Вы даже эффектнее, чем мне описывали, – продолжил сыпать комплиментами брюнет, представившийся Владом Соколовым.

И попытался приобнять за плечи. Тая с лёгкой улыбкой отодвинулась, давая понять, что не потерпит грубого вторжения в личные границы. По крайней мере, пока.

– Давайте уже заказывать, – открывая меню, прощебетала Анька. – Я жутко проголодалась.

– Здесь готовят креветок именно так, как ты любишь, – усмехнулся «бывший», накрыв рукой пальцы Аньки, теребившие десертный нож.

Стас вёл себя как джентльмен, лишь иногда в его голосе прорывались нотки нежности.

То, что у него не всё перегорело по отношению к подруге, знали все, в том числе и сама Анька, но на намёки Таи, что пора бы уже перестать мучить мужчину и давать ему ложную надежду, она легкомысленно пожимала плечами и говорила, что Стас «не обижен». Это означало, что время от времени он получает доступ к её телу.

– Заметь, не из жалости, – добавляла подруга. – Стас – прекрасное лекарство от сиюминутных разочарований. Он всегда знает, что мне нужно, даже если я сама в этом не уверена.

– Так может вам снова сойтись? – поднимала бровь Тая, пряча улыбку. По мнению девушки, они были идеальной парой. Оба неплохо зарабатывали, любили вкусно поесть и побыть в пафосной обстановке. А также обожали поэзию Серебряного века.

– Нет, – неуверенно говорила Аня, будто эта мысль ей самой не давала покоя. – С ним уютно, но я мечтаю о взрыве эмоций, страсти до дрожи в коленях. Чтоб он ревновал меня и боялся потерять.

А Стас готов делить меня со всеми. Разве это любовь?!

К этому разговору подруги возвращались каждый раз, когда Анька выпивала чего-нибудь для расслабления и готова была разглагольствовать о чувствах, перемежая грубую прозу жизни лирическими строками Ахматовой:

Есть в близости людей заветная черта,

Её не перейти влюблённости и страсти, —

Пусть в жуткой тишине сливаются уста,

И сердце рвётся от любви на части.