Свет родной звезды

– А сейчас могу что ли? – уже тише пробурчала она.

Оля снова приложила трубку к уху и с полуулыбкой промурлыкала:

– Дорогая моя, Маш, Маш, хорошая моя, я пойду, муженек бывший звонит, надо послушать, что там он хочет, – и едва слышно – я его уже пару дней динамлю. Ха-ха-ха. Ага, до завтра.

Она обернулась к сыну, уставилась. Ребенок отвел взгляд и нервно вздернул головой, чтобы челка упала на лицо.

Женщина выхватила телефон.

– Да! И чего тебе надо? Да неужели. И когда? Лешка согласен? А почему я только сейчас об этом узнаю?

Она смотрела на пестрый абажур у потолка и едва заметно покачивалась.

– Не может быть. Вот новость. Ага. Примите мои поздравления.

– Да, да, да, хорошо!

Оля резко отбилась и бросила телефон на стол.

– Как мне это все надоело.

И вдруг она замерла, понюхала воздух и припала к духовке.

– Мамочки мои, кексы!

Кексы в коричневатой корочке испускали горьковатый пар.

– Чтоб вам всем пусто было! – погрозила она Лешке.

– Да ладно, мам, я и так съем.

– Дождешься от тебя, как же. Ты и нормальные не ешь ничерта.

Она плюхнулась на стул. Покатые плечи под тонкой ночнушкой и прядь, выбившаяся из высокого хвоста, старили ее и придавали неопрятный вид.

На улице взвыла собака. Звук был высокий, наполненный отчаянием, короткий, и вдруг оборвался. Оля встрепенулась, бросила вопросительный взгляд на проход, но сына уже не было. На табуретку вскочила маленькая собачка с бантиком на голове и залаяла.

Оля замерла в напряженном ожидании. И тут вой повторился.

– Как воет, бедная. Берточка, деточка, пошли, может надо песику помочь? Ай-да на улицу?

Она быстро одела малышку в теплый комбезик, накинула плюшевый пуховик и похлопала по карманам, там ли пачка сигарет.

– Леш, я с Бертой на улицу, – выплюнула она, и прямо в тапочках выскочила во двор.

Ленивые отблески из окон и дальних фонарей едва освещали проход на проезжую часть. Оля достала сигарету и с облегчением закурила.

Вокруг стояла отчаянная тишина. Женщина медленно пошла вперед, стараясь не обращать внимание на холод, ползущий по икрам.

Берта поскулила и скрылась в темноте. Оля позвала её и сунула руки в карманы. Поводок натянулся, Берта пискнула и резко дернула поводок, вырвалась и метнулась обратно в подъезд.

Ольга только успела ахнуть, как вдруг во дворе стало светло, кустик у дорожки засиял и поддул в ноги нежным теплом. Запахло болгарской розой.