(Бес)сердечные

Прикрыл глаза, гоня наваждение. Еще метров десять и он на месте. Раз-два-три, начал считать шаги. Его мама учила, давно, в детстве. Когда приближается паническая атака – считать. Макар уж и не помнил, когда начал страдать от приступов страха, скручивающих его душу в тугой узел. Наверное и профессию выбрал, такую, где надо было бояться. Всегда. Постоянно.

Он умирает. Али это чувствовала. Но смерть для таких, как они – всего лишь неизбежность. Это даже не смерть, переход в нормальное состояние. Сущность. Втянула носом сладкий аромат боли.

Надо же. Когда она перерождалась, боли не было. И страха не было. Был восторг. А тут…

Макаров толкнул дверь морга в тот самый момент, когда она взлетела на крышу приземистого здания. Точнее, она воспарила. Полеты ей стали недоступны в тот самый момент, когда… Когда…

– Ну что тут у вас? – спросил капитан, глядя на трясущегося мужичка, глядящего безумными глазами сквозь него.

– Сторож утверждает, что снегурочка ушла, – хмыкнул Лева, озадаченно размешивая какое-то лекарство в прозрачной пробирке.

– Как это? Своими ногами? – голос Макарова был не удивленным. Даже на издевку не осталось сил. Грудь снова кольнуло, так сильно, что рука самопроизвольно прижалась к больному месту. Эксперт с тревогой взглянул на опера. – Слушай, этот калдыр скоро белок у вас ловить начнет. Трупы не ходят.

– Одежда исчезла из подвала. Размер подходящий. Вообще, странно очень. Мы камеры просмотрели. Ты должен глянуть. Кстати, девка не замерзла. Умерла своей смертью. Я успел ее вскрыть.

Там знаешь…

– Боже, Лева, ты туда же. Не ходят покойники, не воруют одежду, тем более разрезанные.

– Мак ты в порядке? – вид побледневшего опера медику не понравился.

– Да, устал просто. Давай свои записи.

– Слушай. У девки сердца не было почти, – прошептал Лева. – Я такого в жизни не видел. Молодая баба, цветущая. А в груди… Как у старухи, выработанное на сто процентов. А на камерах. Помехи, именно в тот момент, когда она… Хм… исчезла. Слышишь? Макаров. Ты чего?

Ничего.

Он почти не слышал голоса Льва. Уставился застывшим взглядом в окно, через которого на него смотрели изумрудные, светящиеся глаза беглянки. Живой беглянки.

1.3

– Сколько вам лет, батенька? – доктор, похожий на врача из записок Булгакова, смотрел на Макарова сквозь стеклышки очков, с каким-то мерзким сожалением.

– Тридцать два. То есть, тридцать три уже, – поправился капитан. – Исполнилось два дня назад.

– Да с, возраст Христа. Отдохнуть вам надо, батенька.