Аттракцион мести

Сейчас он ее вышвырнет взашей, и она снова будет сидеть дома, не зная, как подобраться к убийце.

– Что ж, мне нравится, – запрокинув голову, засмеялся Семен. – Вот только начальником вашим буду не я. Пойдемте, познакомлю вас с самым главным человеком в моем доме. А потом обсудим условия.

Семен сам себе удивлялся, но бороться с притяжением женщины не мог, а скорее не хотел. Почему-то ему показалось, что и Ваське она придется по душе.

– Что, даже не посмотрите рекомендации? – ехидно поинтересовалась Милана.

 – Вам же статус не позволяет, черте кого с улицы брать на работу.

– Пойдемте. Сначала я хочу, чтобы вы познакомились с моим сыном. А там посмотрим, согласитесь ли вы. Поверьте, за последние несколько дней, тут табун прошел соискательниц, – уже без улыбки сказал Крылов, и поманил ее за собой. Милана повиновалась, удивляясь насколько просто оказалось подобраться к врагу.

2008 год

Милана сидела в больничном кабинете и раскачивалась на стуле. Сил не было даже заплакать, завыть подстреленной волчицей.

Доктор говорил, говорил, но она не слышала его больше. Не желала, потому что он уже вынес ей приговор. Она пустая: не человек, не женщина.

– Послушайте, ну вы же еще молодая девушка. Знаете, сколько сирот в доме малютки ждут свою маму? – увещевал женщину немолодой, уставший врач, глядя на нее с не нужным ей сочувствием.

– Это точно? Вы уверены, что я больше не смогу иметь детей? – выдохнула Милана, судорожно перебирая пальцами, зажатый платок.

– Вы радуйтесь, что выжили.

И даже вполне здоровы. После таких травм, вообще удивительно такое быстрое восстановление.

– А зачем? Зачем мне это нужно? – мертвым голосом произнесла женщина. – Для чего мне жить дальше? Для кого?

Доктор отвел глаза, не зная, что ответить, красивой, несмотря на уродливые шрамы, но странно неживой пациентке, прекрасно осознавая, что синдром Ашермана, вызванный травмой, лишает ее счастья стать матерью. Милана встала со стула, и пошатываясь пошла к двери. Врач окликнул ее, но бесполезно.

Женщина молча покинула кабинет, не проронив ни слова, ни слезинки, так ей сейчас необходимых.

Она вышла под веселый, весенний дождь. Не обращая внимания на струйки воды, стекающие по лицу. Жаль, что это не слезы. Ей хотелось рыдать, выть белугой, а не выходило. Не получалось, с тех самых пор, как она узнала о своих потерях. Мертвые не могут плакать.

Женщина огляделась по сторонам, все для себя решив. Там где началось, все должно и закончиться.