Братство

Зато его тонкие, хорошо подбритые усы выглядели так, будто кто-то нарисовал их ему, пока он находился в состоянии опьянения.

Перед полицейским сидел штатный психолог. Над головой психолога висел постер с Эрнестом Хемингуэем с обнаженным торсом.

– Разве Хемингуэй не застрелился?

– Как и его отец.

– Не забавно ли, что психолог украшает кабинет портретом парня, снесшего себе башку?

– Думаю, не забавнее, чем то, что вы живете на Соргенфригатен[1 - Буквально «улица без печали» (норв.). – Прим. пер.

], – ответил психолог, уверенным кивком головы указав на толстую папку пациента на столе между ними.

Следователь недружелюбно фыркнул. В лучшем случае адрес был выбран произвольно.

– Бывшая жена выбирала квартиру.

– Значит, вы были женаты. Дети есть?

– Трое… двое. Я имею в виду двое.

– Так трое или двое?

– Один из них умер.

– Прошу прощения. Что с ним произошло? – Мозгокопатель с двойным подбородком потуже затянул резинкой волосы в хвост.

Сюда-то и приходили «облегчиться» полицейские со всего города.

Стены комнаты были такого грязно-белого цвета, будто впитали в себя извергавшиеся здесь ежедневно миазмы злобы, связанной с чувством неполноценности и страха. Отвратительно. Кабинет психолога был не больше клетки, и Фредрику Бейеру не хватало воздуха. Фредрик поднялся с засиженного посетителями кожаного дивана, и тот заскрипел. Выпрямившись во весь рост, Фредрик почти доставал головой до потолка. Полицейский встал у окна. Желтоватые шторы хлопали по мокрому алюминиевому подоконнику.

Психолог остался сидеть спиной к полицейскому, и когда Фредрик обернулся, то увидел только хвост его секущихся волос и лоснящуюся от пота макушку. Мозг в этой голове был промаринован самыми темными тайнами полицейских. Этот парень – уличный сортир всей полиции Осло. Черта с два, да ни за что он не будет обсуждать с ним своего сына.

– Вы живете вместе с детьми?

Фредрик сощурился.

– Нет. Они живут в Тромсё. Со своей матерью Элис и ее новым мужем, – Фредрик снова скользнул на диван.

В левой коленке больно хрустнуло. – Я здесь не по своей воле. К этому мне нечего добавить. Меня поставили перед выбором: или ходить к вам, или взять долгий отпуск.

Психолог провел пальцем по складке двойного подбородка.

– Потому что вы не считаете себя больным?

Тон психолога не оставлял никаких сомнений в его презрении к самодиагнозам.

– Психом? – спросил Фредрик, уставившись на собеседника. – Нет.