Когда зацветут розы

Сотрудники дружно заворачивали предметы в микалентную бумагу, паковали в коробки, укладывали в деревянные ящики. Уже к марту особняк опустел.

Яна ходила по гулким залам, вспоминала новогоднюю ночь и с изумлением думала, что, если бы не Игорь, она бы не познакомилась с Павлом, не была бы счастлива, не вспомнила бы прошлое. Получается, он опять ей помог – вытащил из забытья, вернул к жизни.

Старинный шкаф с резным барсом и тайником в феврале уехал на реставрацию, а клад изъяли еще в середине января в присутствии множества людей.

Даже журналистов пригласили. Правда, Корзинкин и здесь нашел к чему придраться. В своей газете «События Владимира» он обвинил Яну в краже фамильной серебряной брошки с жемчугами и рубинами, которую якобы видел на старинном рисунке, сохранившемся в архиве его предков Безобразовых. Сейчас ювелиры приводят драгоценности в порядок, после реконструкции музея они займут место в новой экспозиции.

Свой роман она дописала к апрелю. Решила, что сделает его детективом с двумя временными ветками.

В современной рассказала о событиях в музее, в исторической – об Аделине, Михаиле и кладе Фон-Барсов.

После душа Яна закуталась в уютный гостиничный халат. До ужина оставалось еще много времени – она решила провести его с пользой для новой книги – открыла ноутбук, записала начало, придуманное в отделении полиции.

Глава 5.

В окно заглядывала черемуха. Легкий ветер играл белыми соцветиями, поднимал рябь на воде маленького пруда. Яна открыла створку, вдохнула и зажмурилась от восторга.

«Какое прекрасное время я выбрала для путешествия, – радостно подумала она. – Скоро распустится сирень, придет лето, зацветут розы. Как хорошо жить и ничего не бояться».

Яна вернулась к столику, перечитала написанное, задумалась. Стефания от подруги Александры узнала о приезде в Петербург своей матери Теофилы, в девичестве Моравской. Что дальше?

«Обед как всегда начался с молитвы. Воспитанницы пропели «Отче наш», в зал вошли горничные с оловянными мисками. Александра разливала пустые щи и комично морщилась, пытаясь зацепить половником хоть немного гущи.

Первое блюдо сменили тертый горох, кисель и пирог из серой муки с морковью. В Великий пост скоромное не давали.

Стефания не могла проглотить и кусочка. Пыталась, но еда просто не шла. Девушка ловила возбужденные взгляды горничных, слышала, как шепчутся классные дамы и не могла отделаться от мысли, что все обсуждают приезд Теофилы.

После обеда подруги поспешили в кабинет музыки.