Без прощального письма

А что сказать-то? Про книжку, которую читает? Про поясницу? Про новую блузку? Про работу в архиве? Про погоду? А черт его знает, про что. Иная щебечет всякие глупости, и мило получается, даже если сама простенькая, с носиком уточкой и вовсе безбровая. Доротея так не может. Она вообще говорит немного и неторопливо, болтать не умеет. Равно как и трепаться, зубоскалить, хихикать, хватать собеседника за руку, хлопать по колену и закатывать глаза. Мужик посидит-посидит рядом, да и уползет восвояси. И главное, всегда одно и то же!

Через пятнадцать минут Илона выскочила из музея, бросив малолетке Лине, что на минутку и сразу же обратно, и была такова.

Лина никак не прореагировала, так как не услышала из-за наушников на голове… как всегда, впрочем.

Глава 3

Трагическое событие

Но встретиться подругам в тот день не задалось, не судьба была. Илона влетела в полутемный зал ресторанчика, заняла «их» столик в углу и посмотрела на часы – почти успела! Опоздание на три минуты не засчитывается.

А где же Доротея? Доротея никогда не опаздывает, по ней можно сверять часы. Но сейчас Илона с удивлением убедилась в том, что Доротея опаздывает уже на шесть минут. Фантастика!

Она достала из косметички мобильный телефон и набрала номер подруги. Долгую минуту, а то и две, слушала пронзительные гудки, полная недоумения, – это было так непохоже на Доротею. Не может прийти, позвонила бы. Непонятно.

Наскоро, без всякого удовольствия, выпила Илона кофе и полная недоумения вернулась в музей.

Там ее ожидала странная, и оттого сразу показавшаяся неприятной, новость. В кабинет просунула голову Лина в наушниках и сказала:

– Илон, там бабулька Филипповна сердце рвет, а тебя нету. Иди скорей в хранилище, а то она вообще с катушек слетит.

– Что случилось? – спросила Илона.

– Не знаю!

Дверь захлопнулась, и Лина исчезла. Илона поднялась и пошла в хранилище – полуподвальное помещение, забитое ящиками с неразобранными документами и разными материалами, не представляющими исторического интереса, но которые жалко выбросить.

Директор музея давно грозился по примеру западных коллег устроить во дворе музея «блошиный рынок» и разгрузить хранилище, да только кто ж ему позволит!

Агния Филипповна сидела на табурете в закутке краеведения расстроенная, с красным лицом и, едва не плача, созерцала гору выброшенных из ящика бумаг.

– Илона, посмотри, что творится! – простонала Агния Филипповна.