Бородавки святого Джона

Старый, как мир, вопрос: кому выгодно? За что можно убить человека? Причин – раз, два и обчелся. Мало их, причин. И все стары, как мир. Любовь-ревность. Месть. Страх. Деньги. Шантаж. Лерка – чужая жена. Никогда не слышал, чтобы убивали любовниц, ревнуя их к мужу. Вот если бы убил муж…

Неприятный холодок пробежал по хребту. Андрей явственно вспомнил свое странное чувство-предвестник в прихожей… полусвет, полутьму, папки на тумбочке… Усилием воли подавил картинку.

– Дальше, – одернул он себя. – Месть? Вряд ли.

Страх? Если убийца ее боялся, то не стал бы спать с ней. Хотя… неизвестно. Может, и стал бы…

Деньги? Не вижу, каким образом деньги могли стать причиной. Не думаю. Шантаж? Горячо! Зная Лерку, Андрей вполне представлял, на что она способна. Даже лежа в постели с этим типом… дразня, пугая и любя его одновременно…

Вспомнил бесценные побрякушки на ее туалетном столике. Какой дурак! Он заставил себя поверить, что это подарок отца, о котором она, болтливая, как сорока, забыла ему рассказать.

Не то, что поверил – у него просто не было выхода. Ее прошлые связи… Почему прошлые? Что он знает о жизни и сегодняшних связях своей жены? Только то, что она позволяла ему знать. Вернувшись с дачи, он должен был немедленно обыскать квартиру, заглянуть во всякие укромные местечки, в ее сумочки, записные книжки, во всякие ящички и шкатулки, даже в посуду в серванте, даже в чемоданы со старой одеждой, в кладовые и найти то, что она прятала от него. А он распустил сопли…

Андрей вскочил на ноги, готовый бежать и перевернуть дом вверх дном, но вспомнив о спящем в гостиной Тепе, снова опустился на кровать.

Я его знаю, подумал он. Он здесь, рядом. Я встречаю его каждый день, мы разговариваем «за жизнь», жмем друг другу руки, возможно, пропускаем по стопарю… Он не прячется… Если бы я был убийцей, я бы крутился рядом! Я был бы настороже, зная, что ее вот-вот найдут… и тогда мне необходимо быть рядом! Он ждет, что ее обнаружат. Он считает дни. Михась проводил ее в воскресенье.

Раз. В понедельник она была на даче. Два. Я ее убил… То есть он… Три. Сегодня среда. Три дня. Тишина. Почему? Ее не нашли? Ее не нашли… Убийцу охватывает недоумение, возможно, паника – что происходит?

Кто?

Он себя выдаст, думал Андрей. Нет, решил через минуту, он себя не выдаст. Убийца не дурак. Он продумал модель поведения так же, как и я. Он не попадется в ловушку, не обмолвится ни единым словом, не выдаст себя ни жестом, ни взглядом.