Тринадцать ведьм

И смерть твоя была такой же яркой и балаганной, как и жизнь – в свете софитов, на публике… о чем еще может мечтать артист? Мы не забудем тебя, Петя! И ты нас не забывай, прилетай в гости. За Петю Звягильского!

– Господа, а теперь к делу! – начал Монах, когда поминальная церемония завершилась. – Смерть вашего друга была, увы, не самовозгоранием, как вы решили. Он был убит коварно и с особой жестокостью, и одно лишь утешает – Петр Звягильский умер не мучительной смертью в огне, а от обширного инфаркта…

В зале поднялся шум.

Артисты вскакивали с мест, все кричали одновременно…

Монах вытянул вперед руки, призывая к тишине.

– Мы не знаем, кто это сделал, господа, но знаем, что не бывает идеальных преступлений и преступник всегда оставляет следы. И вот эти следы мы с вами сегодня и попытаемся найти. Гипнотизировать и ковыряться в вашем подсознании я не буду, мы просто поговорим. Вы люди взрослые и ответственные…

Вербицкий хмыкнул.

– …и я уверен, что вы понимаете всю серьезность нашего форума. Меня интересует любая мелочь, любое, самое незначительное происшествие в тот роковой день.

Меня интересует все, что показалось вам необычным, малейшее отклонение от рутины, опоздания, неизвестные лица или известные, но не там, где должны были находиться, необычное поведение любого работника театра, словом, все. Не бойтесь показаться смешными, высказывайте все, что придет в голову, каким бы нелепым это вам ни казалось. Я уверен, в каждом театре есть какие-то ритуалы, обычаи, приветствия и приколы… мне нужно все.

Минуту в зале царила мертвая тишина, артисты переваривали слова Монаха, а потом началось!

– У меня в гримерке перегорела лампочка! – закричала Ляля Бо.

– Я не мог открыть дверь в подсобку! Что-то в замке заело!

– Исчез компакт с музыкальным сопровождением, пришлось срочно искать дубликат!

– Электрик напился и уснул в гардеробе!

– Кто-то повесил черный бант на мое платье! – заявила басом средних лет дама. – Я играла леди Макбет. И я знаю, кто этот шутник.

– Не докажете!

И так далее, и тому подобное.

Вербицкий привстал было, но Добродеев удержал его, прошептав:

– Все в порядке, Виталя. Христофорыч знает, что делает.

Монах сидел на краю сцены, сложив руки на груди; лицо у него было сонным…

– У Пети кто-то был перед спектаклем!

Монах шевельнулся.

– Что ты несешь? Никого не было! Сплетни!

– Лидочка Новикова потеряла кошелек!

– Я потом нашла!

– Один зритель заблудился за кулисами! Ходил, чихал! С букетом.