Яд персидской сирени

Давно он не испытывал подобного облегчения!

– Где ты была? Я чуть не… – Он с трудом удержался от неприличного словца. – Я беспокоился!

– Смотри! – Она протянула ему сумочку. Он взял машинально, заглянул. Там лежала большая красная заколка для волос, усыпанная блестящими камешками.

– Что это? – глупо спросил он.

– Для волос! – радостно сообщила Татка. – Купила там! – Она махнула куда-то рукой. – Правда, класс? Там еще много всего.

– Больше так не делай, – сказал он строго. – Тут все поменялось, можно запросто заблудиться.

– Ага, поменялось, – сказала Татка, улыбаясь во весь рот, и Володя невольно ответил на ее улыбку. – Ничего не узнать.

Вера задержалась дома, поджидая домработницу Свету. Та позвонила, что застряла в пробке, но уже вырвалась и сию минуту прибудет. Вера пила на кухне кофе, поглядывала на часы, нервничала. Татка сидела у себя тихо как мышь, Вера к ней не заходила. Мысль, что эта находилась в ее доме, портила ей кровь. Ее раздражал Володя с его дурацкими утешениями… Когда она слышала уже в который раз, что все будет хорошо, она едва сдерживалась, чтобы не заорать: «Да пошел ты! Дурак! Ничего уже не будет хорошо!» Пока был Паша, Володя казался умным и сильным, надежной спиной, плечом, локтем, а теперь… И главное, некуда деваться.

Во-во! Самое гнусное, что деваться ей теперь некуда. Свалилось все сразу: и Паша, и Татка, и дядя Витя. А теперь еще Светка. Корова! Чертова сплетница, домашний шпион… Не могла выехать на полчаса раньше, жди ее теперь!

Вчерашний неприятный разговор с дядей Витей не шел из головы.

Вере казалось, что ее, как животное на охоте, обложили со всех сторон. Она мечется, а вокруг красные флажки. Он пришел вчера около девяти вечера, запросто, с цветами и конфетами. Она, удивленная, открыла, не спрашивая, думала, Володя. Она попросила его не приходить, ей хотелось побыть одной. Собраться с мыслями. А тут звонок – не послушался, пришел; она даже обрадовалась – одной было совсем паршиво и невмоготу. Но это был не Володя, а дядя Витя. Прибежал, словно почуял опасность.

Она сидела в спальне, смотрела на себя в зеркало и пила коньяк, рюмку за рюмкой. Ей было страшно. Она уговаривала себя, что все образуется, но ей все равно было страшно. Нет Паши, никто не сможет его заменить, Володя – мелковат и труслив. За Пашиной спиной – да, прекрасный исполнитель, не больше, в самостоятельном плавании – не тянет, но считает, что тянет, тщеславен и самоуверен.