Эликсир для Потрошителя

Они вышли из тира и бордо отправились к машине Чарновила, как вдруг мобильный Алены ожил:

– Аленушка, беда! – звонкий голос знаменитой еще с советских времен певицу Зульфии Ротангу дрожал и срывался. – Срочно приезжай, только одна! В мой особняк, прямо сейчас, немедленно! И никому, слышишь, никому не говори о моем звонке!

Алена переглянулась с Михаилом, и они, не сговариваясь, перешли на бег. Через пару секунд машина сорвалась с места и, нарушая все правила, совершила запрещенный левый поворот и понеслась к загородному дому певицы.

Через полчаса они подъехали к стоящему в самом начале элитного поселка особняку. Охранник без единого вопроса поднял шлагбаум, и стало ясно, что никаких тревожных сигналов на пост не поступало. Значит, певица сразу вызвала личного телохранителя, не обращаясь к помощи местной охраны.

Подъехав к бело-розовому двухэтажному особняку, похожему на кремовый торт с башенками, машина притормозила. Автоматические створки кованых ворот плавно разъехались в стороны, и Чарновил подъехал почти к самому дому.

Они с Аленой одновременно вышли из машины, но Михаил быстро пошел к дому, а Алена буквально застыла на месте.

Она сама не понимала, почему ей стало так страшно. Одурманивающее пах жасмин за воротами, последние лучи солнца ласково касались ее волос, но… На секунду ей показалось, что горячий летний воздух утратил свой аромат, стал вязким, как сироп, сгустился в полупрозрачное марево и застыл, обжигая, словно она попала в огромную печь.

И она, словно обгоревшая мушка, не может даже пошевелиться… Но Михаил уже вошел в особняк, оставив дверь приоткрытой, и Алена, усилием воли стряхнув странное оцепенение, бросилась за ним.

Далеко бежать им не пришлось. Зульфия, сжавшись в комочек в плетеном кресле, сидела у самого входа в огромный каменный вестибюль и тихонько всхлипывала.

В этой скрюченной в кресле фигурке Алена с трудом узнала прославленную певицу. Она привыкла к надменной, суровой бабенке, которая, будучи ниже Алены на голову, умудрялась смотреть на нее сверху вниз.

Певицу настолько закалили годы, проведенные на сцене, что теперь из нее вполне можно было делать гвозди, крепче которых не нашлось бы в мире. Но теперь эта железная женщина была не просто надломлена – она была словно растерта в порошок. Услышав гулко стучащие по мраморному полу шаги, она подняла голову и расширившимися от ужаса глазами поглядела на нависшего надо ней высоченного мужика.