Телегония, или Эффект первого самца

Тогда он просто развернулся и вышел из номера, бросив через плечо, что подождет меня внизу. Я вздохнула и вышла следом.

Уже сев в машину, я попросила:

– Платон, до вечера время еще есть. Давайте съездим к Лидии, пусть она напишет заявление о пропаже соседки! Они же дружили. Ведь заявления от соседей тоже принимаются, не только от родных?

– Принимаются. Только зачем? Вы верите, что мы найдем Татьяну даже против ее воли?

– Да поймите, ее могли похитить! Надо хотя бы дом обыскать. К тому же, если в доме остались детские вещи, я смогу провести свою экспертизу.

И если с ней будет непорядок, этим делом напрямую займется Интерпол.

– Хорошо, поехали к Лидии.

По дороге Платон все время косился в зеркало заднего вида, но, судя по всему, на этот раз слежки не было. Через десять минут мы уже подъезжали к знакомому тупичку. Ставни дома Ромашовой по-прежнему были закрыты, и мы, не останавливаясь, проехали мимо, к белому каменному особнячку. Платон лихо подрулил к воротам и вдруг резко остановился, словно наткнувшись на невидимое препятствие.

Я вновь ощутила на своем животе всю прелесть туго натянутого ремня и сердито спросила:

– Что, опять слежка?

– Смотрите! – Побледневший опер кивнул на дом Лидии.

И я с удивлением увидела, что его ставни плотно закрыты.

– Но еще нет шести вечера… Еще светло. – Я старалась, чтобы голос не дрожал. – Платон, у вас принято закрывать ставни днем?

– Не спрашивайте глупости. – Кажется, хваленое терпение Платона закончилось.

 – Вы сами все прекрасно поняли. Черт, не зря же мне казалось, что за нами следят!

– Зайдем? – прошептала я.

– Разумеется. – Платон вышел из машины и пошел к дому.

Как и следовало ожидать, калитка была заперта, на траве не было видно ни складного стульчика, ни шезлонгов. Оглянувшись на меня, Платон, как озорной мальчишка, в два счета перемахнул через невысокий забор и оказался во дворе. Прошелся возле дома, пытаясь заглянуть в дом через запертые ставни, постучал в двери.

Затем вновь перемахнул через забор и подошел ко мне.

– Я не могу просто так взять и взломать дверь, – тихо сказал он. – Теперь надо искать родных Лидии Плещеевой, возбуждать розыскное дело, и лишь тогда мы сможем войти внутрь. Но я обещаю: мы откроем дело и о пропаже Ромашовой и Котеночкиной. Я добьюсь.

– Постой! – Я решила наплевать на формальности. – А та старушка, с которой мы беседовали… надо срочно ехать к ней!

Мы одновременно бросились к машине.