Ночь, изменившая судьбы

– Дочка, спаси ее она вот-вот родиться, – Маня с последних сил нащупала большую руку высокой незнакомки, – спаси, прошу, она должна быть счастливой.

Высокая женщина задумчиво нахмурилась, взглянув на большой живот умирающей Мани.

***

Резной бревенчатый дом, окруженный высоким лесом, наполнился звонким девичьим смехом. Скрипнула дверь и на улицу выбежала юная русоволосая девушка, тоненькая, словно тростинка, в белом кружевном сарафане, она искренне смеялась. Продолжая бежать, она оглянулась на дверь, в которой показалась косматая борода маленького старичка.

– Ух, проказница, – старичок, притопнув, погрозил кулаком, – все матери расскажу! А ну-ка, подруженьки, ее догоните, да щекоткой изведите! – Вслед за старичком с гомоном выскочили маленькие лохматые шишиги и гурьбой, подпрыгивая понеслись за девушкой.

Девушка звонко взвизгнув, кинулась в лес, по едва заметной тропинке. Она, знала, что тропинка выведет ее к большому полю, куда каждый день к полудню уходила ее мать. Ветки словно сами расступались, пропуская бегущую изо всех сил девушку.

Внезапно она запнулась, и неуклюже повалилась на землю, из под ног выскочила самая крупная шишига, и свистнув остальным, вскочила на девушку. Остальные шишиги нагнали первую, и всей компанией принялись щекотать девушку маленькими ручонками и пушистыми боками, заставляя ее смеяться еще громче.

Тут старшая шишига остановилась, повела носом, и шикнув на остальных стала вглядываться в ближайшую кромку леса.

– Людди, – тихонько прошипела она.

Девушка, перестав смеяться, встала, аккуратно спихнув притихшую малышню. Крадучись, аккуратно раздвигая вмиг спутавшиеся ветки, девушка приблизилась к выходу из леса, шишиги тихоньку шуршали следом. Спрятавшись за большой ствол ели, накинув себе на плечи ее ветви, словно волшебный плащ, девушка приготовилась наблюдать.

Неподалеку на лесной опушке, примыкающей к полю, стояла пара машин, девушка знала, что люди используют такие для передвижения. Возле машин компания молодых людей разбивала лагерь, кто-то ставил палатки, кто-то разжигал костер, кто-то начал накрывать на стол.

Из машин доносилась музыка, с причудливым ритмом, и мужской голос то ли говорил, то ли пел. Девушка поморщилась, похожие песнопения она слышала лишь один раз, в ночь на Ивана купала, когда колдуны устроили свой обряд, недалеко от их с мамой дома.

В поле, совсем близко к лесу, по пояс в золотистой ржи стояла, невидимая для людей, ее мать.