Царица Теней: возвращение Персефоны

– Персефона… – начал Аид, на самом деле не представляя, что должен сказать. Лианы решили за него, сдавили горло и не дали договорить вовсе. – Ты не сможешь убить меня… – прохрипел Аид, пытаясь убрать ползучие отростки.

– Знаю, – Персефона перевела взгляд на Минфу, – но я не хочу убивать тебя, только задержать.

– Задержать?

Она не ответила, вместо этого присела на траву перед нимфой, с радостью отмечая, что та не только не смогла освободиться, но и неправильно применила свою силу – Лианы не ослабили хватку, а зацвели.

– Как тебя зовут?

Минфа вздрогнула и подняла вызывающе дерзкий взгляд. Наивная, она думала, что сможет справиться с богиней, что молодые боги слабее старших – она ошиблась. Дриаде не тягаться с богиней Весны, а её тонкие вьюны не чета божественным лианам.

– Минфа, – её голос звучал твёрдо. Минфа была уверена, что владеет положением, и что при поддержке покровительницы ей ничего не грозит.

– О, та самая? – Персефона встала и повернулась к ней спиной, заинтересовавшись сухим листом, который так и не оторвался от ветки.

 – Я много о тебе слышала… Скажи, как же та, кто души не чает в природе, любит свою жизнь и любую другую жизнь, смогла выбрать царство Теней вместо зеленеющих лесов?

– Я люблю Владыку Аида, – сказала Минфа.

Если б она только могла знать, как сверкнули в этот момент глаза Персефоны, но она не знала, а добродушный голос легко обманывал чувства.

– Любовь… – Персефона сорвала сухой лист и смяла так, что от него остался лишь прах. – Знаешь, – она снова взглянула на Минфу, – сегодня Афродита спросила у меня, кто может его полюбить? Иронично, что нимфы и богини природы, само проявление жизни, тянуться к тому, чьё сердце такое же холодное, как воды Стикса, и такое же безжизненное, как берега Ахерона.

– Ты ошибаешься! – Минфа вытянула шею, избегая лиан, медленно подползающих к лицу. – Его сердце сияет ярче света Гелиоса, он самый сильный и самый ответственный из трёх братьев…

– И всё же ничем не отличается от них, – скучающе заметила Персефона и продолжила, не позволяя Минфе возражать.

 – Ты чудесная девушка, Минфа, и достойная. Я не хочу враждовать с тобой…

– Не верь ей! – это высказывание сорвалось с губ Аида помимо воли и не потому, что он боялся за Минфу, а потому что не хотел, чтобы Персефона совершила необдуманный поступок.

– … и отпущу тебя живой и здоровой. Будем верными подругами, нет нужды ссориться из-за мужчин, – сказала Персефона, будто Аид вовсе не прерывал её.