Славянин

Насколько Лиходеев помнил, а на память он никогда не жаловался, такой прием в его времени назывался рипостом.

Передобеденный отдых заключался в приготовлении какого-то варева, причем, неважно вкусно ли оно, или нет, главное чтоб сытно. Как понял Лихой, дед наращивает его мускулатуру, выжимая все соки из тела и тут же пичкая его протеином животного происхождения. Полежать после еды, тоже не получалось. На «молодом» – помывка посуды и котла.

Снова физическое воздействие на утомленный организм. Сидя под стеной избы, местный абориген, голосом заправского ротного старшины периода Советской Армии, командовал:

–Не пристало воину жалеть свое тело! Работай! На правое плечо, с правого перебросил на левое.

Так, хорошо! Теперь за спину. Переставил ноги на два шага вперед. Отошел на четыре назад. Добре! Перебросил мешок на грудь. Пять шагов вперед. За спину. Крутишь над головой. На грудь. Вокруг пояса протяни, два раза. Еще два раза в обратную сторону. На спину. Присядь с мешком два десятка раз. Поднялся! По кругу пошел, мешок на правом плече. Перебросил на левое, в обратную сторону, бегом. Скорей! Стой. Не спать! Вокруг пояса. Еще. Еще.

Изувер! Измывается над малым! Лихой отдышался, и снова по команде схватил свой «инструмент» в руки. Снова бесконечные упражнения. Если бы в черепной коробке у мальца были спрятаны действительно мозги недоросля, он бы может и воспринимал сии действия как издевательство над организмом, но Егор уже понял, что его «раскачивают» по ускоренной программе.

Непонятно, откуда в голове у Беловода отложился такой комплекс физической подготовки, только свои плоды он приносил с удивительной скоростью и КПД.

Когда три месяца тому назад курянин бросил на колени Лиходееву пустой холщевый мешок, и криво улыбнувшись, сказал:

–Сходишь к берегу, наберешь в него два десятка своих горстей песка, горловину завяжешь и принесешь сюда.

Егор не понял, для чего это все, но вопросов задавать не стал. Исполнил. В тот же день он разминался не тяжелым оклунком, под наблюдением учителя вертя его вокруг собственного торса, пружинящим шагом двигаясь с ним вперед и назад, а то и бегая по кругу.

Через два дня, по приказу старого, распустив горловину, добавил в мешок еще две горсти песка. Еще через два дня – снова, столько же. И пошло поехало. На сегодняшний день, Егор не смог бы сказать, сколько весит мешок, но таскал и вертел объемный предмет спортивного инвентаря он, пыхтя и ругаясь про себя.