Славянин

Тишину вечерней темени нарушили песни сверчков, стрекотавших на все лады, а в ветвях березы подала голос ночная птица, Лиходеев и не понял, то ли сова, то ли филин. Кто разберет? Чай не орнитолог. Так же резко смех прервался.

–Тебе ведунью? Так она перед тобой!

–Иди, ты! – опешил он.

Если б не угол избы, за которую успел схватиться рукой, от удивления Егор мог очутиться на пятой точке организма. В его представлении, ведунья – горбатая старуха, с широким, бородавчатым лицом и крючковатым носом, своим всевидящим оком способная заглянуть в душу.

А, тут… Опомнившись, пояснил:

–Деда я привез. Совсем старый плох. Поможешь?

–Идем.

На пару занесли старика в избу, расположили в темноте на неширокой лавке. Девка запалила светильник, и наконец-то Лихой осмотрелся в чужом жилище. Ничего необычного для этого времени. Мало того, что изба не стояла на курьих ножках, так еще и внутри все как у всех. Печь, сундук сбитый из массивных досок, та же лавка, то есть постель, покрытая домотканым рядном, на которой сейчас возлежал Беловод, массивный стол.

На «слепой» стене куча полок с горшками, ступками и туесками, а под притолокой развешаны на веревках пучки пряных трав. Где старуха? Где черный кот? Где, десятка полтора хвостатых чертенят? Туда ли все же они попали?

Девичий голос вывел из раздумья.

–Шел бы ты молодец спать, а то, своими глупыми мыслями сбиваешь меня с панталыку.

–Куда спать?

–Да, вон хоть в сараюшку иди.

–Добро.

Егор почувствовал непреодолимое желание спать.

Когда шел к сараю, глаза слипались на ходу. Как по лестнице на чердак взобрался и в сено плюхнулся, даже не запомнил.

Утро. Выспался… Во! Нет. Даже, во-о! Как на всю жизнь вперед. По лестнице не спустился, соскользнул с нее. Где здесь дом неизвестного архитектора? Обозрел округу. Не нашел. Малую нужду справил за сараем. Стоявшая у дверей бани кадь, на три четверти наполненная водой, пригодилась как никогда, вымылся, наполнив влажной прохладой крепкое тело.

По тропинке подошел к избе.

Вчерашняя девка встретила у крыльца. На миловидном лице глаза ее ярко проявились темными пятнами под ними, знать ночка ей досталась та еще, нелегкая.

–Помер твой дед.

Сказала, как отрезала, заставив Егора чуть ли не шарахнуться от нее в сторону. Настроение резко скакнуло вниз, из глаз помимо воли выступили слезы.

–Да, ты не плачь! Прожил Беловод жизнь долгую, а временами, так и счастливую.