Славянин

Десяток дней потратили, чтоб выйти к мало мальски значимым поселениям. По летнику, мимо столетних сосен, казалось верхушками упиравшихся в небо, вскочили в царство песчаных дюн. Необычность пейзажа рисовала в мозгу Лиходеева сюрреалистическую картинку. Надо же, не ожидал. Действительно дюны. Красота, на побережье Калининградской области похоже.

Проскочив деревеньку в два десятка халуп на одной длинной улице, обозначившую свою околицу невысоким тыном из высохшей лещины, километра через три-четыре вышли к населенному пункту, в родном Лиходееву времени, железно причисленному бы к ПГТ.

Здесь тебе и частокол высок и широкие ворота кованные железом, и решетка брамы. Вратари одетые в бронь, усатые, бородатые мужи, по виду бывалые вояки, несут службу в пограничье, колючими взглядами всматриваются в пришлых. Изнутри за стеной на вышке маячит неусыпным оком еще один воин, но тот пасет всю округу с этой стороны. Чувствуется, серьезный дядька приставлен князем смотреть за порядком.

Метров за сто перед входом в погост, по правую руку от дороги ввысь тянутся деревянные карандаши истуканов, врытые в землю щелястые, почерневшие от времени и погодных явлений.

Мастер постарался, придав им формы, а лицам выражения. Народ пришедший в город и выходивший из него тонкими ручейками не минали заветного места. Сварачивали к божкам, приносили требы, делились сокровенным ничуть не смущаясь сторонних. Лиходеев хотел проехать мимо, когда услышал голос Вторуши, скакавшего за Богуславом:

–Боярич! Не след богов минать, фарта не будет.

Ну-ну!

–Добро, Вторуша, как скажешь.

Отряд спешился. Оставив транспорт на Лиса и Смеяна, втроем подошли и встали в живую очередь, выдвинув перед собой самого Вторушу.

Егор с интересом наблюдал и прислушивался, с чем пришел народ к месту поклонения. Каждый, будь то мужик или баба, выходил к тому или иному богу имея хлеб, мясо, молоко, лук, а то и горячительный напиток: пиво, мед. Кое кто подходя к столбу-богу простирался перед ним ниц, шептал: «О господине, я пришел издалека с товаром, благодарствую, что в пути не случились тати, что все здоровы, прими подношение и помоги расторговаться! Пошли мне купца с динариями и дирхемами.

Можешь даже купца черниговского, новгородского, курского, пусть любого, только богатого послать потребно! Этот подарок я принес тебе!». Перед истуканом легла шкурка песца.

Кое-кто поклонившись, изъяснялся чуть ли не на равных, все ж родичи. Тот просил удачи в деле ратном, расплатился монетами.