Славянин

Оглянулся на местного красавца, спросил:

–Пока меня не будет, моих орлов приюти, обогрей…

–Ага, и накорми. – продолжил мысль лесной господарь.

–Нет, поесть они и сами сгоношат.

–Договорились.

–Так говоришь, это воровской картежный катран при ветряке образован?

–Играют. Все что неправедным путем добыто на кон ставят.

С ветви березы раскатисто подала голос ворона, слетев, уселась на плечо лешаку.

–Ну, чего тебе, карга старая?

Та словно отвечая, снова подала голос:

–Ка-а-а-г-г!

Кивнул:

–Ага, на мельнице первый игрец появился.

К полуночи все тринадцать собирутся, ватажка татей подтянется, еще кое-кто.

–Так-так! А на что играют? Ставки какие?

–Ну уж не на интерес. В ход монета идет, желание. Колдуны, те на душу норовят сыграть.

–Денег у меня точно нет. Выходит, что кроме души на кон и поставить-то нечего. Ничего, мне бы только войти туда, а там разбирусь, что к чему. Даст бог не пропаду.

Прислушивавшийся к разговору Богдан отвязал от пояса кошель, подойдя протянул Егору.

–Держи. Это батька на крайний случай дал. Там немного, но золотишко. Пригодится.

–Вот это дело.

Лесной господарь подмигнул Лихому.

–Ну и я тебя не с кондачка посылаю. Сейчас…

Растворился прямо на глазах, будто и не было никогда, не стоял, не разговаривал. Народ заволновался. Только наладились взаимоотношения и вот, опять непонятки.

Материализовался. Протянул Лихому ладонь, на ней стопкой дубовые листья лежат. Сказал:

–Вот, от меня. Тридцать шесть листов.

Ежели совсем припрет, постарайся поменять колоду на это. Только помни, что если после такой игры жив останешься, игральные карты в руки брать тебе заказано. Судьбу проиграешь.

–Ну, как говорится и на том спасибо. Теперь уходите, легализоваться буду, так что вы мне здесь только помеха…

У двери «чертового пристанища» появился всадник на лошади. На звук копыт в открывшийся дверной проем выглянули сразу три похмельные хари, похожие на насельников вытрезвителя. Подсвечивая светильником, с интересом наблюдали за манипуляциями ненормального смертного, самостоятельно пытавшегося залезть в дерьмо.

Тот в свою очередь, невозмутимо привязывал к щелястой колоде лошадиный повод. Упиравшаяся скотина, кося глазом на незнакомых людей, упорно пыталась вырваться и сбежать. Изнутри строения раздался громкий начальственный голос, заставивший наблюдавших поежиться:

–Вы, что там, уснули? Тащи выпивку на столы, разложи колоды! Скоро потеха начнется.