Охота на Овечкина

Только, сидя сейчас за столом, он все обводил и обводил взглядом стены тесной квартирки, которая отныне принадлежала ему одному, словно пытаясь понять, чего же в ней не хватает.

Так и не поняв, Михаил Анатольевич налил себе вина, поднял рюмку и приготовился выпить. И тут за спиной его что-то завозилось, зашуршало, и хриплый стариковский голос произнес:

– С днем рожденьица вас!

– С-с-спасибо, – машинально ответил Овечкин и, внезапно ужасно испугавшись, резко повернулся в ту сторону вместе со стулом.

Вино выплеснулось из рюмки ему на колени, но он этого не заметил. Уж больно неожиданное зрелище явилось его ошеломленному взору – в уголке за буфетом притаился странный дедок, мохнатенький, с острыми ушками, в драном махровом халате красного цвета.

– К-к-кто… к-к-как? – пролепетал Овечкин.

– Да ты не пугайся, милай, – закряхтел дедок, бочком, бочком выбираясь из-за буфета, словно бы готовый в любой момент сам задать стрекача. – Я… это…

– К-к-куда? – неожиданно для себя спросил Овечкин.

– Куда? – удивился дед. – Да к тебе… это… в гости вроде пришел. Ты не пугайся, постой…

Он остановился, поводил в воздухе грязными пятернями, затем зашипел и сплюнул прямо на пол.

– Теперича говори!

– Что это вы делаете? – растерянно спросил Овечкин, уставившись на плевок. Маме бы такое не понравилось, это уж точно!

– Хе-хе, – довольно сказал дед. – Получилось, а?

– Что получилось?

И едва Овечкин успел выговорить эти два слова, как тут же и понял.

Он больше не заикался!

– А… – сказал он и замер с открытым ртом.

– Ну вот, – дед потер руки и заметно осмелел. – Ты бы теперь по такому случаю выпил и мне налил бы, что ли? Не боись меня, я – домовой, мне тебя не резон обижать. И не за тем я к тебе нынче, слышишь? Да ты рот-то закрой! Дело сделано, заговорил я тебя.

– Домовой? – Михаил Анатольевич вытаращил глаза.

– Ну да, ну да! Ты нальешь али как?

– Домовых не бывает, – сказал Овечкин, но тем не менее потянулся за бутылкой и наполнил неизвестно откуда взявшуюся на столе вторую рюмку.

Дедок шустро вспрыгнул на стул. Ростом он был маловат, и голова его едва торчала над краем стола.

– Домовые, мил человек, бывают, еще как бывают! Выпьем за рождение твое, сирота ты, сирота…

То ли от непривычки к питию, то ли от невозможности происходящего, но голова у Михаила Анатольевича сразу пошла кругом.