Дешёвый товар

 – Разрешите, я помогу вам! Вместе мы быстро справимся.

Глотая слёзы, она сгребла со скамейки оставленные Озирским ветки вербы, аккуратно положила их на свою сумку. А потом, вслед за Андреем, подошла к устланной венками могиле, которая всё равно сейчас выглядела сиротливой, покинутой…

* * *

Там, на Северном кладбище, Андрей совершенно забыл, что должен вскоре лететь во Владивосток. Сейчас в Приморье глубокая ночь, думал он. А когда наступит утро, можно позвонить Серёге Иванову и сказать, что приехать не получится.

И, слава Богу, потому что не придётся мучиться от мыслей о Серёгиных расходах на приём и обслуживание питерского гостя. Лучше пригласить приятеля к себе, тем более что тут живёт его кузина. Иванов, конечно, обидится, наговорит кучу пакостей, а потом пропадёт на год-два.

Но Андрей не мог любоваться красотами Тихого океана и уссурийской тайги, когда в Питере воруют детей и вырезают у них внутренности. Не успели расправиться с людоедами, как появилась новая группировка с такой же жуткой специализацией.

Вообще-то Серёге надо сказать, что начальство передумало, не отпустило. Всё-таки отработал только полтора месяца, а это мало.

Вывернув у станции метро «Озерки» на проспект Энгельса, Озирский глубоко вздохнул, постепенно возвращаясь к реальности. Ремень безопасности впился в плечо, а кожа оказалась слишком чувствительной, даже болезненной. Руки сильно вспотели в перчатках. Пока они убирали Натальину могилу, Ия Пинская несколько раз вопросительно взглянула на Андрея, но ничего не сказала.

А ему пришлось рассказывать о том, как погибла первая жена, чтобы отвлечь внимание от перчаток. В конце концов, после трудов праведных, руки свела судорога – будто бы в них снова вбили гвозди.

Андрей предлагал подвезти новую знакомую до дома, но она сказала, что встретится здесь с мужем. Втайне обрадовавшись этому, Озирский попрощался и пошёл к своей машине, наконец-то стащив опостылевшие перчатки. Сегодня он был не в кожанке, а в эластичной японской куртке, которая не стесняла движений и выгодно подчёркивала все достоинства фигуры.

До Удельной, где располагалась автомобильная барахолка, было уже недалеко. Ещё по пути в Парголово Озирский приметил, что торговля тут в самом разгаре. На барахолку съезжались автолюбители и мотоциклисты почти со всего города, особенно из северных районов. Проспект Шверника, который в народе чаще называли Вторым Муринским, так как был ещё и Первый, находился неподалёку отсюда.