Людоеды

* * *

Вошедшая девушка лет восемнадцати, в светло-голубой «дутой» куртке с капюшоном, в «варёнках» и сапогах на шпильках, была так взволнована, что споткнулась у порога и едва не растянулась на ковровой дорожке.

Озирский, подхватив её под локоть, покачал головой:

– Дитя моё, надо же быть поосторожнее! Вам надо беречь себя ради будущего…

– Проходите, Маша, – по-домашнему пригласил девушку Петренко.

Андрей улыбнулся – свидетельницу звали так же, как его мать.

– Мария Семёновна Францикевич, семьдесят третьего года рождения, живёте на Морском проспекте.

– Всё произошло двадцать восьмого декабря вечером.

Мария нервно теребила завязки, свисающие по бокам опушённого белым мехом капюшона. Она переводила взгляд со Озирского на Грачёва, потом – на Турчина, и никак не могла понять, кто же из них ей больше нравится. От возбуждения в Машиной голове все смешалось, но она добросовестно старалась припомнить подробности.

– Я подрабатываю уборщицей, а учусь в Педагогическом университете. Вечером, три дня назад, я вышла из проходной предприятия, где убираюсь…

– Адресочек, пожалуйста! – попросил Петренко.

Францикевич обстоятельно продиктовала адрес и даже объяснила, как туда лучше проехать. Турчин и Грачёв предполагали, что Маша, как и Владимир Егорович, не успела попробовать человечины.

Андрей слушал, навалившись на стол и машинально стряхивая с сигареты пепел. Мария кинула взгляд на его руку, увидела розовый глубокий шрам на тыльной стороне ладони, и в её голубых глазах что-то дрогнуло.

– У проходной меня остановила старушка, такая вся из себя бедная. Сама в грубом платке, и пальтецо обдёрганное. Предложила мне дешёвое мясо, и я польстилась. Ведь за сорок рублей, без костей – я так обрадовалась! Решила, что поджарим к празднику…

– И вам не показалось всё это подозрительным?

Озирский откинулся на спинку стула, и под светом ламп заблестела кожаная вставка на его джемпере.

– Показалось, – не стала спорить Маша. – Но, я думала, с мясокомбината украли, а теперь продают по дешёвке.

Она стиснула пальцами крохотную сумочку, больше напоминающую кошелёк на ремешке.

– Есть нечего, а я из принципа буду голодная сидеть? Нас с сестрой мама одна растит. Не Бог весть как живём, так что хочется хоть в праздник нормально покушать.

– Всё верно, Машенька, – успокоил её Турчин.