Собака мордой вниз

Взятая тема находится на стыке двух дисциплин, поэтому судьбу диссертации решали члены двух диссертационных советов – девятнадцать докторов наук. И все проголосовали единогласно…

Интервьюер – некая Т. Лойко, тоже ведь, наверное, не выпускница ПТУ, честно призналась, что попыталась понять, о чем идет речь в диссертации, но потерпела полное фиаско.

Взятая тема – очень узкоспециальная, – пояснила ученая девушка. – Если говорить совсем просто, она, наверное, о том, что сегодня происходит в нашей жизни, в современной литературе, современной эстетике, современной философии.

Сменился тип мышления, соответственно появилась другая литература, другая культура. «Пустой знак», о котором идет речь, – это ситуация пустого означивания, в которой мы сейчас живем. Основания жизни утрачены, осталось огромное количество имен, которые называют эти основания. То, что мы сейчас имеем, – это взаимодействие между этими именами, между названиями…

Впечатленная, Соня вгляделась в милое лицо, пытаясь высмотреть на нем истоки столь глубинной учености, прихватила газетку домой и вечером зачитала Данику особо заковыристые места.

– Ну и что? – усмехнулся тот. – Почитала бы ты юридические трактаты. Я тоже так умею.

– А ну-ка, давай!

– С точки зрения банальной эрудиции, – надменно произнес Даник, – каждый индивидуум, критически метафизирующий абстракцию, не может игнорировать критерий субъективизма.

Они посмеялись, но осадок остался – ощущение некоей ущербности, собственной неполноценности, что вот люди занимаются «мифопоэтикой, соответствующей совершенно иной системе мышления», а она читает женские романы и торгует мобильными телефонами.

Но с другой стороны…

Из задумчивости Соню вывел пронзительный голосок, буравчиком впивающийся в мозг:

– Врачиха-гинекологша чуть коньки не отбросила, когда увидела, что я девочка.

– Она что, ожидала увидеть мальчика у себя на кресле? – хохотнули соседки.

– Ну, в смысле, что я целочка. «Как же так? – закудахтала. – Ведь вы же явно беременны!» «А я, – говорю, – без понятия.

У меня, – говорю, – ни с кем ничего не было».

– Не п…и! – лениво бросили с дальней койки. – Я читала, так случается. Твой хиляк не сумел тебя распечатать. Моей сестре такой же слабосильный попался – месяц долбился, и все без толку. Ее аж всю скрючило-скособочило. Пришлось шкандыбать к эскулапам. Так ветеринар орал на всю поликлинику. «До чего ж ты, – говорит, – сучий потрох, бабу довел?» Он ей потом, кстати сказать, сам и помог. Безвозмездно.