Собака мордой вниз

Визгливый голосок поднялся до заоблачных высот:

– Не было у нас ничего! Мать моя развонялась, а я говорю: «Может, мне в троллейбусе надуло!» Щас, говорят, террористы какую-то заразу в метро пускают, чтобы русские женщины от них беременели…

Терпеть это было решительно невозможно, и так настроение не самое праздничное, а предстоял еще «вечер воспоминаний». Соня потерла уши и поднялась, чувствуя подступающую тошноту от этого невыносимого, как скрежет металла по стеклу, голоса.

– Вас, случайно, не Марией зовут? Вам ангелы с крыльями по ночам не являются?

Девки дружно заржали, а Соня отправилась на сестринский пост и попросила перевести ее в другую палату.

– У нас абортируемые лежат в этой, – отрезала медсестра, не поднимая головы.

– Ну какая вам разница? Я же все равно уйду послезавтра… Я вас отблагодарю.

Сестра обратила на нее заинтересованный взгляд.

Соня вытащила из кармана пятьсот рублей.

– В шестой палате есть одно место, – задумчиво проговорила сестра. – Но главный держит его для своих…

Соня достала еще одну бумажку.

– Ладно, – решилась коммерсантка, небрежно стряхивая деньги в ящик стола. – Идите в шестую палату, но если главному понадобится место… – развела она руками.

– А завтра, когда вы сменитесь, меня оттуда не турнут?

– Я скажу, вы от главного…

Палата номер шесть оказалась двухместной, и там уже обитала круглолицая улыбчивая женщина лет пятидесяти пяти, то есть того самого возраста, за которым Соне и мерещилась беззубая старость.

– Вот и славно, – обрадовалась она. – Вдвоем веселее коротать больничное одиночество. Меня зовут Наташа, Наталья Николаевна. Устраивайтесь, и будем обедать. У меня столько вкусного!

– Боюсь, я сейчас плохая сотрапезница.

– Тогда не буду вас мучить, знаю, что это за прелесть. Вы на сохранение?

– На аборт, – сказала Соня и вдруг расплакалась перед этой незнакомой женщиной и рассказала ей о своих бедах – выдала монолог в стиле Нинки Капустиной, из которого получалось, что все в ее жизни плохо, просто ужасно, куда ни кинь – всюду клин.