Пустошь

Над тотемом холодным светом переливалась самая яркая звезда на небосклоне.

Кан был готов поклясться, что собрание в этот момент залил какой-то небесный, синеватый свет.

– Звезда вышла из облаков! – воскликнул Шаман и вскинул посох. – Великий Дух сказал своё слово! Звезда вышла из облаков! Набег состоится!

Щека Атамана дёрнулась. Сет захохотал.

– Набег состоится! – закричали индейцы. – Хавар арва намар! Хавар арва намар!

Сет встал на трон, одной ногой упёршись в подлокотник, Кровавая Бойня взметнулась вверх, лезвие заняло центр нарисованного на спинке трона пацифика.

– Седлайте лошадей! Точите топоры! Прощайтесь с жёнами и молитесь о хорошей добыче! Завтра на рассвете Вечерняя Звезда отправляется в набег!

И всё потонуло в торжественном вопле.

Глава 7

Кан стоял, поставив одну ногу на песочную горку и опёршись руками на приподнятое колено.

На поясе у него болтались кожаные ножны, из которых выглядывала рукоятка меча. Подарок Айзы в честь вступления в орду.

Выглядел он достаточно забавно – рукоять была обмотана синей изолентой, а вместо внятной гарды красовался грубый кусок железа. Но это всё-таки был меч, а меч выковать не так просто, как топор или копьё.

Айза сначала предложила ему двуручный, но Кан отказался. Похоже, Айза не сильно разбиралась в разнице между двуручным и обычным мечами, индейцы ими практически не пользовались, они предпочитали топоры, копья и кинжалы.

Кан не любил двуручники.

С ними бегаешь как с какой-то оглоблей. Конечно, они длиннее и удары мощней, но Кан предпочитал мобильность в данном вопросе, а кроме того, одна рука оставалась свободной для пистолета.

Рал, как и обычно, был рядом. Шёл второй день набега, и за все два дня они ни разу не теряли друг друга из вида.

Кроме оружия для ближнего боя, им выдали ещё и лошадей. Кану долго учиться не пришлось: раньше он уже ездил на лошадях, как раз в те же самые времена, когда грабил караваны.

Когда он забросил это занятие, бросил он и лошадь. Обычному Страннику она ни к чему. Воды пьёт много, а толку мало. Да и в Пустошь никакая лошадь ни за что не пойдёт, так уж они устроены.

С Ралом пришлось сложнее. Он умел ездить только на мотоциклах и поначалу часто падал с лошади. Но байкер был неутомимым оптимистом, и скоро лошади пришлось с этим свыкнуться.

– Это как мотоцикл, – сказал он Кану вечером первого дня. – Только этот живой и гадит.