Выскочка, научи меня плохому

– Несмотря на то, что дикарь тебя уделал, ты все равно останешься лучшим.

Лика не смогла удержать смешок, а я вопросительно поднял брови. МЕНЯ уделали?!

– Да ладно тебе, Макс, – Алимеева проводит пальчикаме по моей руке, якобы утешая, – не всегда же выигрывать.

– Вообще-то неизвестно, кто кого уделал, Светик. – Криво улыбаюсь, вспоминая, как второй дружок Лили пытался нас остановить. – Судя по всему, дикарь тебе пришелся по вкусу. – Подмигиваю ей, за что получая подзатыльник. – Это ты зря. Слюнка-то капала на его кубики.

Еле увернулся от повторного удара, прячась за Лику.

– Кубики, как кубики. Такие у любого из нашей тусовки есть. – Светка обиженно дует губы, а я улыбаюсь.

– Вот видишь, заценила.

– Да пошел ты… – Алимеева гордо задирает голову, прижимая к себе сумочку. – Сама доберусь, понял?!

– Вали. – Указываю ей на дверь, но тут же получаю по руке от Ангела.

– Хамло! – Только и бросает Светик, скрываясь из вида.

– Макс, я тебя не узнаю. Зачем ты так с ней? – Ангелика поднимается и убирает ватные диски, испачканные кровью.

– Заслужила. Она между прочим дикаря на меня натравила своим языком без костей. Пусть едет на такси. Ей полезно. – Усмехаюсь, вспоминая всю ситуацию в амбаре.

– По-моему, тебе нужно провести обряд.

Лика упирается руками в бока и оценивающе наклоняет голову. От ее пристального взгляда чувствую себя жуком, упавшим на спину – и убежать не могу, и помогать мне никто не собирается.

– Какой?

– Изгнание Данияра Аристова. – Ангелика тяжело вздыхает, продолжая смотреть на меня, как на морального урода.

 – Не понимаю только, когда он успел в тебя вселиться.

– Ха-ха, очень смешно. – Разворачиваюсь и иду к двери.

– Макс…

– Цветкова, никогда меня не сравнивай с Даном. – Оглядываюсь, произнося вполне серьезно. – Пусть в наших венах одна кровь, но я, мать твою, не он!

Не собирался хлопать дверью, ведь так делают девчонки, чтобы показать, насколько они обижены, только не рассчитал силу.

Громкий хлопок бьет по барабанным перепонкам, как очумелый бит.

Зажмуриваюсь, бросаясь матерными словами на лестничной клетке. Ступаю дальше и замечаю ошарашенную бабульку, которая не двигалась и чуть ли не крестилась, наблюдая за мной.

– Что, женщина, дьявола во мне увидела? – Произношу за каким-то чертом. – Может и обряд изгнания проведешь, а то мне посоветовали…

Едкое, противное и очень гадкое чувство расползается внутри, как только нога ступает на территорию кладбища.