Исцеление смертью

Официант спустился вниз.

– Как же надоели эти горлопаны! – Георгий кивнул в сторону большого зала, где шумела молодая компания. – Странная у нас на Руси привычка – как только выезжаем в отпуск, на отдых, так спускаем все тормоза. Пьем напропалую, гуляем, горланим, не обращая внимания на посторонних!

– Ну, не ворчи! А то превратишься в занудного блюстителя нравственности. В Савонаролу, которого, между прочим, казнили!

– Да, ты прав! Я стал уже ворчуном! – Георгий достал из кармана платок и промокнул пот. – Кто это сказал: «Когда человек становится слишком стар, чтобы подавать дурные примеры, он начинает давать добрые советы».

Он тяжело вздохнул.

– Ладно, ладно, – Павел был настроен миролюбиво и доброжелательно. – Расскажи о себе.

– Как я жил? Как все: школа, институт, работа, семья.

Он стал рассказывать, поминутно промокая пот и прикладываясь к стакану с водой… Подошел официант с подносом. Пока они говорили, он стал выставлять на стол закуски, рюмки, вино. Павел слушал, то внимательно, то рассеяно, поглядывая по сторонам.

– Ну, а ты как? Открой секрет: как стать знаменитым писателем, может, мне пригодится! Нет, погоди, давай вначале выпьем за встречу! Слегка закусим, чтоб языки развязались. Ну, будем!

Выпили, стали закусывать. Павел по привычке с любопытством оглядывался. Компания внизу затихла. Дамы покинули зал, мужчины остались, погрузились в изучение длинного чека, вложенного в меню.

– Так что насчет секрета?

– Да какой там секрет? Вкалывать!

– Вот так прямо и стал вкалывать?

– Не сразу, конечно.

Писал стихи по молодости. Наивные и, видимо, глуповатые. Написав десяток, решил, что пора войти в мировую литературу. Понес их в редакцию еще популярной тогда «Юности»! Вышел оттуда… Вернее, выползло то, что осталось от меня после того, как меня размазали. А через некоторое время написал свой первый рассказ – «Первые стихи». О том, как я их написал, как относил в журнал и как меня там разнесли. И отослал этот рассказ – знаешь, куда?

– Что, опять в «Юность»?

– Нет! Узнал адрес Григория Горина – он жил где-то на улице Горького – и отослал ему.

И был потрясен, когда мне пришел ответ. Разнес он меня в пух и прах! За небрежность письма, за разгильдяйство! В общем, вердикт известный: литература – не чашечка кофе на десерт, а тяжкий труд. Но ведь написал! Значит, почувствовал во мне какую-то искорку!.. Какой же он необыкновенный человек! Теперь такие уже не водятся! Ну а потом…

Подошел официант.