Хтонь

Хозяин дома же полностью соответствовал своему жилищу. Они молча друг друга поприветствовали и прошли на кухню. Мы с Ваней шли за ними.

На кухне сидел какой-то старик. Он был весь седой, неухоженный. Всё его лицо покрывали грязные волосы, а на теле было самое настоящее тряпье. Когда мы зашли, он на нас даже не взглянул. Если бы Ионыч с ним не поздоровался, я бы подумал, что это труп. Ванька испугался не на шутку. Когда мы расселись за столом, бедный мальчишка уже начинал всхлипывать и прятаться за папку.

Но Митрофан его не слышал. Он уже ничего не замечал, кроме пространства, которое его окружало.

Некоторое время мы сидели молча. Митрофан тяжело молчал. Зато Ионычу явно доставляла тоска Митрофана. Он смотрел на него во все глаза. И пускай борода скрывала мимику его лица, но было очевидно, что тот улыбался.

Беседу начал он:

– Ну-с Митрофан. Видишь наше житье-бытье. Вот ты уехал, так немцы уже тут как тут и появились. Даже если бы моя старушка, царствие ей небесное, не схоронила меня, все равно бы мобилизоваться не успел.

Тут уж либо в лес бежать, либо в петле висеть. А и так, и так забили бы черти, кхе-кхе.

После его слов молчание тянулось ещё некоторое время.

– А он тут кто? – тяжело спросил Митрофан.

– Не узнаешь штоль? – весело поддержал Ионыч – Это же дед Яков! Мы с ним тут быт обустраиваем, как видишь. Вот как эти пришли, так он у меня и схоронился, кхе-кхе. Его хату-то подожгли и его искать начали, а энтот черт хитрый еврюга, в лес сбежал, а потом ко мне в подвал.

До сих пор дивлюсь как его мать не заметила. Видимо, немцы всех на строй вызывали, а он в этот момент и пролез.

Дядя Ионыч говорил быстро и резко. Ироничное отношение к трагедии его сожителя вызывало у меня раздражение. Но Ване, судя по всему, его манера рассказывать понравилась. Он осмелел и даже вышел из-за папкиной спины. Начал ходить, осматриваться.

Митрофан продолжил:

– Дядя Яков что ли?

– О, смотри, помнишь. Как забыть дядю Якова, кхе-кхе – он улыбающемся глазами посмотрел на старика, который, казалось, был совсем в другом мире.

– Он слабоумный? – спросил я.

Митрофан сердито посмотрел на меня. Я и сам бы себя одернул.

– Хороший вопрос, кхе-кхе. Может быть, и слабоумный. Да, наверное, все-таки спятил. Слабоумными рождаются, а этот стал, – ответил Ионыч.

– Ну чего ты вокруг да около! – рассердился Митрофан, – Рассказывай, что с ним.

Ионыч теми же веселыми глазами посмотрел на Ванюшу.