Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева

– Папа у меня работает инженером, а вот дедушка у меня – красный командир, прошел всю войну, концлагерь немецкий… И про фашизм я знаю гораздо больше, чем на наших –Макс подчеркнул слово на «наших» – на наших политинформациях нам говорят. – Ладно, когда там обед? Что, кстати, дают?

Ребята радостно загалдели, радуясь, что неприятная тема и вообще весь инцидент были забыты, стали обсуждать больничное меню, пошли разговоры о предстоящем футбольном матче местного «Днепра» и киевского «Динамо», в общем, пошел мальчишеский треп обо всем и ни о чем.

И только Макс, автоматически поддерживая общую беседу и вставляя иногда какие-то фразы, медленно остывал, стараясь совладать с внезапно выпершим наружу сознанием своего второго «Я». Которое уже заполнило до краев личность подростка Максима Зверева, мальчика одиннадцати лет, в теле которого он оказался так внезапно. И теперь предстояло понять – это временное явление, какой-то сбой во Вселенной, во времени и пространстве, или же ему, Максиму Звереву, кто-то там, наверху, предоставил второй шанс прожить свою жизнь.

«Так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы!» – вспомнил слова Павки Корчагина[18 - Павка Корчагин – персонаж книги писателя Николая Островского «Как закалялась сталь», в котором Островский изобразил самого себя. «Жизнь надо прожить так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы!» – слова этого литературного героя стали пропагандистским штампом и тоже превратились в мэм.

] Зверь.

Вспомнил – и улыбнулся.

За окном был теплый сентябрьский день, пахло осенью и было так спокойно, что не хотелось не только думать о чем-то нехорошем, но и вообще о чем-то думать. Хотелось просто раствориться в окружающем мире и стать его частью.

Частью мира.

В который через сорок лет придет война…

Глава четвертая. Знакомство с самим собой

Из больницы Макс выписался быстро. Голова зажила, видимо, ничего серьезного не было – просто наложили пару швов над бровью, напичкали лекарствами, а поскольку симптомов сотрясения мозга хирург Пал Палыч не наблюдал, то и какой смысл держать Максима в травматологии? Это же не пробитый череп у того же Валика, тому еще пару недель надо было лежать и на процедуры всякие ходить.

Так что папа забрал Максима домой уже через три дня. И хорошо, что папа, а не мама, которая в этот день уехала к своей маме, к бабушке Марусе. Потому что Зверю пришлось привыкать заново к своим родителям.