Каскадер и Амазонка

Ощущение близости мужчины после всех перенесенных унижений вызвало в душе привычное чувство страха и отвращения, но… тело ответило жаркой волной влечения. На мгновение в ее памяти возникла утренняя картинка: почти обнаженный Джеймс в номере Энди… От мужчины шла такая волна сексуальной энергии, что Алиса смешалась и, скользнув в сторону, отошла к камину, чувствуя, как предательская краска заливает щеки.

Губы Джеймса дрогнули в улыбке, а карие глаза превратились в темные омуты, скрывающие в своих глубинах опасные водовороты.

– Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.

Они поднялись на второй этаж и прошли по коридору, в конце которого хозяин дома распахнул одну из дверей.

– Вот ваша обитель.

Она оглядела свое новое пристанище. Комната была обставлена белой мебелью, чуть розовевшей в лучах заходящего солнца. Внезапно Алиса так заразительно расхохоталась, что Джеймс, удивленно стрельнув в ее сторону глазами, тоже фыркнул, а потом недоуменно поинтересовался:

– Что вас здесь рассмешило?

Алиса лукаво взглянула на хозяина апартаментов:

– Знаете, Джеймс, я дважды ошиблась в своих предположениях.

Во-первых, подумала, что попаду в китайский квартал, а у вас тут типичный американский дом. Во-вторых, после слов Мелани я решила, что посреди моей комнаты должна будет стоять огромная кровать «а-ля Помпадур». Полумрак, тихая музыка – и все такое прочее… Здесь же все наоборот!

– Вас это огорчает?

Алиса подавила улыбку.

– Первое, признаться, да. А вторая ошибка… порадовала.

Лицо и голос Джеймса ничего не выражали.

– Очень рад за вас. Размещайтесь, пожалуйста, и будьте как дома. А через полчаса спускайтесь вниз – Мелли, помнится, хвасталась наличием роскошного ужина.

Он вышел, и Алиса осталась наедине со своими мыслями и эмоциями, которые было необходимо привести в порядок. События этого дня развивались столь стремительно, а чувства, вызываемые хозяином дома, были столь противоречивы, что она ощущала себя совершенно выбитой из колеи.

Алиса была уверена, что до конца своих дней не подпустит к себе мужчину. Но героическая профессия Джеймса, вкупе с его наградами, прекрасной фигурой, глубоким баритоном и добрым к ней отношением не оставили бы равнодушной даже Снежную королеву. В голове ее был полный сумбур, откликавшийся в душе легкой паникой.