Богини Колизея. Любовь и кровь

Ну вот, а потом, под конец выступлений, она вызвала на бой любого из зрителей, и очень неплохо отделала парня, который решил с ней потягаться. Думаю, что он вряд ли еще раз полезет на арену.

– Гы! – Нарцисс чуть не поперхнулся вином. – Чтобы баба уделала мужика?! Тебе, наверно, приснилось, или пьян был не в меру!

– Ни за что, – пробормотал сквозь сон последний представитель достойной компании, уже давно похрапывавший, уткнувшись головой в скрещенные руки, лежавшие на столе.

– Подожди-подожди! – От услышанного предложения Фламм даже протрезвел.

 – Ты хочешь сказать, что…

– Вот именно! Это будет тот самый перец в супе!

– А что, неплохая мысль! И ты думаешь, эта труппа еще в Капуе?

– Насколько я знаю, они собирались перебраться в Путеолы, потому что наши ребята их здорово отделали. Не знаю, зачем они вообще притащились в Капую, где полно своих школ. Поговаривали, что их ланиста по уши в долгах. Так что, если Федрина не будет скуп, мы сможем купить девчонку.

– Я поговорю с ним об этом завтра с утра! Или нет, пойду прямо сейчас! Если правда то, что ты здесь рассказал, девка будет очень кстати! А ты хитёр! Учись, Нарцисс! Возможно, благодаря этому парню мы еще поживем на свете!

Фламм радостно хлопнул по столу ладонью, отчего подскочила вся стоящая на нем посуда, и залился таким раскатистым смехом, что было слышно, наверно, даже на Марсовом поле.

Не медля ни минуты, он выскочил на свежий воздух, плеснул себе в лицо водой из ближайшего фонтана и с решительным видом направился к школе, насвистывая фривольную солдатскую песню, начинавшуюся словами «Галлов Цезарь покоряет, Никомед же Цезаря…».

Взбежав на второй этаж, он немного задержался около охраняемой рабом двери, поскольку верный слуга не желал пускать кого бы то ни было к хозяину в неурочный час, но некоторое непонимание было мгновенно разрешено ударом кулака в лицо, отчего бедняга лишился пары передних зубов, а Фламм, довольно хохотнув, с видом победителя переступил хозяйский порог.

Не известно, чем застращал или соблазнил Фламм своего господина, но не успели первые лучи солнца возвестить приход нового дня, как Федрина, охая и проклиная свою жизнь, выкатился из дома, влез в поджидавшую его повозку и дал команду трогаться. Экипаж окружили вооруженные рабы – предосторожность, совершенно необходимая во времена, когда на дорогах бесчинствовали разбойники.