Богини Колизея. Любовь и кровь

Смерть как главное блюдо

– Эй, скифянка, что загрустила?

Оторвавшись от невеселых мыслей, рыжеволосая, крепко сбитая девушка с россыпью забавных веснушек на носу улыбнулась высокому статному мужчине, с любовью глядящему в ее зеленые глаза. Мощная фигура атлета и шрамы на лице и руках красноречиво свидетельствовали, что его жизнь прошла в непрерывных боях.

– Любуюсь облаками Ферокс. Может быть, несколько дней назад они проплывали над моим домом на берегу Данаприса, а спустя много-много дней прольются дождем в твоей Британии.

Вдруг вон за тем облаком, похожим на голову волка, прячется кто-то из богов и смотрит на нас…

– Разрази меня гром! – Мужчина не мог скрыть восхищения. – Вместо того, чтобы думать о сегодняшнем бое, разглядываешь небесных волков! Каковы же мужчины в твоем племени, если их женщины лишены страха!

Она заразительно по-девчоночьи расхохоталась.

– Не говори ерунды! Я ужасная трусиха. Просто смирилась с мыслью, что когда-нибудь останусь лежать на арене. Разве Камилл меня отпустит?

– Ну, ты полегче… Наш ланиста просто золото по сравнению с другими.

– Да я не об этом… Камилл ко мне добр, но свободу не даст ни под каким видом.

Ферокс пожал плечами и присел рядом с девушкой на стоящий посреди заднего двора гостиницы ларь с конской амуницией, которую Ахилла начищала с раннего утра.

Они помолчали каждый о своем.

Девушка думала о бескрайней степи, где растет трава, скрывающая всадника с головой; о диких конях, дерущихся с волками; об отце, попавшем в плен и породнившемся с чужаками; о деде, показывающем ей, пятилетней девчонке, как натягивать лук; и боевом кличе матери, до последней капли крови защищавшей дом с мечом в руках.

А мужчина вспоминал как его, раненого ицена, после боя сковали цепью с другими соратниками побежденной Боудикки, и, погрузив как скот на корабль, повезли в неизвестность.

Он потерял все: честь, свободу, дом, молодую жену и двух малышей. Где они сейчас? Помнят ли его? Скорее всего, нет. Даже если он вернется, мир уже не будет прежним.

– А тебе она нужна?

– Что, свобода? Конечно! Я хочу увидеть мир!

– Ты и так видела гораздо больше, чем все римские матроны.