Мессалина. Трагедия императрицы

Рабы привычно вскинули брусья себе на плечи и бодро зашагали домой, унося хозяек подальше от Палатинского холма.

– Ну и как все прошло? – Поинтересовалась Лепида, едва успев опустить легкие занавески, чтобы загородиться от взглядов случайных прохожих. – В подробности можешь не вдаваться.

– Все как ты говорила, – Мессалина утомленно закрыла глаза и откинулась на подушки.

– И..? – В материнском голосе послышалось нетерпение. – Я думала, вы вернетесь быстрее.

– Префекту так понравилась беседовать со мной о скульптуре Фидия, что мы дважды возвращались к этой важной теме, – хмыкнула Мессалина, приоткрыв один глаз, чтобы видеть выражение лица матери.

– И его ничего не удивило? – В голосе Лепиды послышалось легкое разочарование.

– Боюсь, матушка, что твои усилия вчера пропали втуне. Он был настолько нетерпелив, что даже не дал мне снять платье, и, похоже сам толком не понял, что произошло. А когда второй раз принялся за дело, то я имела полное право сказать, что он сам лишил меня девственности.

Не уверена, что мой довод был слишком веским, но, похоже, что он предпочел мне поверить – так приятнее его самолюбию. Во всяком случае, он был так любезен, что вместо сломанной застежки он подарил мне вот это, – и девушка достала из-за пазухи тяжелое золотое ожерелье с тремя огромными изумрудами.

– Юнона Монета! – Охнула Лепида, изумленно разглядывая драгоценный дар. – Он тебе это подарил?! Этот известный сквалыга так расщедрился? Чем ты его так обворожила?

Мессалина замялась с притворной скромностью.

– Ну-у-у, Квинт вчера показал мне несколько ласк, способных доставить удовольствие мужчине.

– Его никто не просил этого делать! – Вспыхнула матрона, нахмурив брови. – Завтра же продам его в Тингитанскую Мавретанию или еще куда подальше. Слишком много воли забрал!

– Не стоит, матушка, – лучезарно улыбнулась Мессалина, играя с ожерельем, – его опытность может мне пригодиться. Похоже, что Калигула тоже оказался неравнодушен к моим чарам.

Он будущий принцепс и, говорят, большой любитель женского тела. Мне надо еще многому научиться, чтобы он, став императором, захотел, чтобы его постель согревала я, а не облезлая кошка Агриппина.

Услышав такое из уст собственной дочери, Лепида пришла в ужас: боги свидетели, она хотела, чтобы ее девочка стала благовоспитанной матроной, удачно вышедшей замуж и нарожавшей кучу детей, а не искательницей приключений на свою голову.