Тысяча и один мужчина

Артур заказал себе виски, Кэтрин предпочла коктейль за пять фунтов. Поочередно к ним подбегали похожие на ощипанных цыплят ее подружки. Кэтрин, играя вынутым из бокала бумажным зонтиком, делала маленькие глоточки смеси мятного ликера, тоника и водки и трясла головой, чтобы привлечь внимание к новым сережкам. Артур потягивал «Джони Уокер» и смотрел на ее ноги. Сотню раз он видел эти ноги и, вероятно, даже находил их привлекательными. Но тут под неназойливым, рассеянным светом потолочного фонаря он вдруг заметил, что коленки у Кэтрин квадратные, а икры напоминают ножки стандартного кухонного стола: худые и, он не удержался – пощупал, твердые и холодные.

Брезгливо отдернув руку, он потянулся за зажигалкой. Но зажигалка, спокойно лежавшая на гладкой столешнице, вдруг выскользнула из его онемевших пальцев и упала под стол. Артур чертыхнулся, Кэтрин улыбнулась.

– Не волнуйся, дорогой, – сказала она, нырнула под стол и протянула ладонь, на которой спокойно покоилась серебряная с инкрустацией дорогая безделушка.

Протянутая рука тоже показалась Артур слишком тощей и бледной. Он взял зажигалку, крутанул колесико и снова взглянул на свою любовницу. Кэтрин по-прежнему выглядела как стандартный манекен, выставленный в витрине универмага. Глядя на депилированную кожу ее совершенно гладких рук, Артур почему-то представил общипанную индейку, готовую к жарке, которую им готовила кухарка ежегодно к Рождеству.

И тогда к нему в который раз пришли воспоминания о Маргарет, первой и единственной своей жене.

У его Маргарет были красиво-рельефные руки, покрытые золотистым пушком. Когда она мерзла, волоски на ее руках топорщились. Он так любил прикасаться к ее рукам губами, ощущая их воздушно-щекочущую нежность…

– Ты на меня за вчерашнее не сердишься? – снова раздался писклявый голосок в трубке, выдернув его из воспоминаний.

– Конечно, нет, – хмуро ответил он. Ему хотелось как-то побыстрее закончить все отношения с Кэтрин, но воспитание не позволяло ему сделать это бестактно.

Он не желал никому причинять боль. – Я совсем не сержусь, – ответил он как можно мягче. – Как тебе сережки?

– О, замечательно. Просто класс! Я тебе и звоню, чтобы поблагодарить. Моника аж позеленела от зависти, когда увидела меня. Ее бойфренд такой никчемный. Моника очень-очень неудачно выбрала себе партнера. Представляешь, ее Фред снова одолжил у нее двести фунтов. Даже не постеснялся меня.