If you get me. Книга вторая. Если ты достанешься мне

Возможно и осознав, что ей придётся самой приглядывать за разгульным отцом, но что пустословить, последнее дело, тем более, «поезд ушёл».

– Право мне жаль, что я не поздравила с юбилеем Владимира, – потом «подумала, да кто бы в этом мог усомниться, ведь ясно всё, как божий день, что и Алевтина не сильно жаждет встреч но, рвать, так рвать». И после короткой заминки, замкнувшись в себе, как морская ракушка, ответила сдержанно, и с подчёркнутой вежливостью, ближе к присущей Але манере:

– Жаль, что не поздравила в этот день юбиляра, передай от меня пожелания.

– Да, я и иду к нему, а он там, – жестом, указав в направлении кортов.

Взмахнув на прощание московской знакомой, удаляясь, Людмила повернулась спиной, обгибая, стоящую близ дороги церковь Святых Царских Мучеников, про себя, принося благодарность Христу, за то, что Господь от всего её уберёг». Окрестив себя крестным знамением, она направилась вверх, обогнув дорожный шлагбаум и тут же, задумалась: «Жить ли, в ладу с собой или страдая, существовать или всё таки, жить?» И хотелось дышать, становилось легко и мажорно, помыслив: « о наступлении солнечных дней и особенно жарких, таких как сейчас, когда возвращаешься с пляжа, ощущается спиной солнцепёк, а солнце палит и палит…, и в этот миг, наполненный, умильными ощущениями.

Приподнимая лицо, обдуваемое лёгкой прохладой, она, растроганная, осознавала, что вновь оживает, тем временем думая: «вот и оно – лето, как же мне его не хватало, его ощущений в Москве и этой усталости, усталости по возвращению с моря!»

Время шло, когда в один из знойных дней середины июля, Людмила взяла себе выходной, третий месяц как она занималась с детьми: И в это самое утро, сев на маршрутку, она отправилась уже не на работу, а на закупку провизии к пикнику; мяса, зелени, овощей.

А через пару часов, возвратившись обратно, домой, она, рассматривала своё отражение у длинного зеркала шифоньера, при этом стоя в прихожей материнской квартиры, тем временем замечая в себе перемены то и дело, раздумывая, словно бы разговаривая с собой: «Приятно, почувствовать лёгкость, невероятно, я возвращаюсь в прежнюю форму и неужели все эти вещи были когда – то мне впору?» – теперь, спустя время, Людмиле действительно было трудно поверить, что она могла когда – то настолько так располнеть.

И уже лёгкостью выбрасывая ставшее ненужным тряпьё, словно расставаясь с надоевшими ей вещами, она порывала со всеми связями с миновавшей весной.