Кружево

Его осанка была идеальной, движения уверенными, черты лица казались высеченными из гранита, только вот красиво-очерченные капризные губы, портили впечатление. Кривились в циничной ухмылке, точно мужчина затевал недоброе. Точно заметив мой взгляд он поднял голову и посмотрел прямо в моё окно. Резкий, хищный взгляд вызвал страх. Сердце ухнуло вниз. Ладони вспотели, и я задрожала. Я стремительно присела вниз. И всё равно была уверена, что он меня видел. Я улеглась в постель и накрылась одеялом с головой и всё равно не могла согреться.

Заснула, как рухнула в тёмную бездонную прорубь. Если мне и снилось что, то не помню.

–Вставай Эмбер.– позвала Джессика и потрясла меня за плечо.

–Мм, – простонала я не в силах выбраться из тёплого дарившего ощущение безопасности одеяла.

–Соня, давай вставай. Сейчас платья принесут,– ласково сказала Милдред. Я открыла глаза и поняла, что солнце зашло, а кристаллы освещают комнату бледно-голубым светом.

У нас троих были одинаковые идеально подогнанные по фигуре платья.

Серебристые и мерцающие на свету, расшитые бисером, блёстками и маленькими, точно настоящими снежинками, искрящимися на подоле и нежно вписывающиеся в кружево лифа. В округлом зеркале до пола принесённом служанками мы казались себе настоящими принцессами. Румяная и тонкокожая Милдред с изящным ртом и карими глазами, искрящимися жизнью и добротой и Джессика с её пшеничными кудряшками, красиво обрамляющими личико в форме сердечка, в одночасье изменились так сильно, что никто бы не подумал что эти девушки из простых семей, как и я.

–Ты просто красавица Эмбер,– восхищенно без тени завести произнесла Милдред и помогла мне завязать за спиной пояс в виде изящного банта.

На балу было не продохнуть. Так много со всех сторон обступало народу. Ярких платьев не было. Только холодные пастельные цвета, начиная от белого, и заканчивая холодным голубым. Пришедшие мужчины же были в белых фраках, а все слуги и официанты в чёрных, являя собой странный контраст.

Мистрис вошла в свой тронный зал в сопровождении строгих служанок и нас.

Сразу заиграл оркестр, и начались танцы. Нас всех поочерёдно приглашали, и ни минуты не доводилось присесть на мягких стульях с изящными спинками, стоявшими подле стены. Только мистрис сидела на троне, как королева и свысока оглядывала всех нас.

Шампанское искрилось в золотистых бокалах и свет огромной лампы на потолке выточенной из белоснежных кристаллов, падал на платья, играя расшитыми на подоле и лифе блёстками.