Долгая дорога к счастью

Оно осветило два прекрасных и уставших тела, лежащих на ковре.

А в верхней комнате спала Арида. И сон обещал быть долгим и крепким.

*Килик – древнегреческий сосуд, неглубокая круглая чаша с широким устьем, на ножке, с двумя горизонтальными ручками по бокам.

ГЛАВА 4

День разгорался, и улицы стали наполняться шумом. Вот рабыни несут воду, чтобы приготовить ванну для просыпающихся господ. Вот гончар, лепящий на кругу свою утреннюю амфору. Толстый жрец в черной хламиде спешит в храм для утреннего жертвоприношения Зевсу.

Сотрясая воздух, пронеслась быстрая колесница запряженная четверкой лошадей. Это богатый грек торопится к храму Гермеса для преподношения подарка, надеясь, что Гермес пошлет ему удачную торговлю. На его колеснице жалобно кричит связанная овца, предназначенная для храма.

Город ожил. В доме Эсфирь было тихо, все еще спали, когда в дверь сильно постучали. Протирая сонные глаза, Эсфирь подошла и открыла ее. На пороге стоял Костикос.

– Утро доброе! А где Дионис? – спросил он. – У нас с ним срочные дела запланированы.

Эсфирь провела его в комнату, где на ковре сидел проснувшийся Дионис.

– Вставай! Разве ты забыл, что нам сегодня проверять наделы? – обратился к другу Костикос.

– Помню, конечно! Уже встаю! – сказал Дионис, вскакивая на ноги.

Умывшись из кувшина, поданного рабыней, он быстро оделся. И предстал перед Эсфирь свежим и прекрасным.

– Я ухожу, но через два дня я приду к тебе, хорошо? – спросил Дионис.

Эсфирь прижалась к нему и замерла на его плече.

– Конечно! Я буду ждать тебя. Приходи скорей! – прошептала она на ухо Дионису.

– Хайре! – попрощался Дионис.

Выходя, друзья столкнулись с Авраамом. Тот посторонился и пропустил их.

– Что делает здесь этот тучный еврей? – поинтересовался Дионис.

– Понятия не имею! Может, Эсфирь должна ему денег? – предположил Костикос. – Ну как ночь?

– О! Все было прекрасно, я в восторге! – ответил Дионис.

И друзья беседуя, скрылись за деревьями.

В это время Авраам вошел в дом своей дочери.

– Кто эти молодые люди и что они делали тут? – спросил он у Эсфирь.

– О, Отец! Я влюбилась! И влюбилась с первого взгляда! – воскликнула Эсфирь.

– Доченька! У тебя это уже не в первый раз. Ты всегда быстро вспыхиваешь и так же быстро остываешь!

– Нет, отец! – запротестовала Эсфирь, – такого у меня никогда не было.