Переезд и прочие неприятности

А может, наконец водяной получит документы из пенсионки и явится за своим неучтенным.

Недели через три или месяц слышу: подъехало несколько машин. Выскользнув из дома, я нырнула в камыши и увидела три больших, темных джипа на толстенных колесах. Все двери открылись синхронно, кроме одной, и на полянку высыпали парни: одинаковые, в черных костюмах и черных очках. «Все равны, как на подбор» – вспомнился мне классик русской литературы, с ними дядька, судя по тому, что ему открыли двери и он вальяжно вышел из автомобиля – это Черномор.

Мужчины подошли к багажнику одной из машин и начали вытаскивать оттуда пухленького парнишку.

– Мужики, вы серьезно? Может, не надо сразу топить-то, – спокойно уговаривал попутчиков он.

– Евгений Степанович, вы же выиграли суд? Выиграли. А вас для чего наняли? Проиграть. Это так сложно было? Просто взять и запутаться в вопросах или не настаивать на ответах, – с печальным выражением лица проговорил чернобородый и развел руками. Затем он обратился к парням: – Доставайте!

– Мужики, – громче взмолился пухленький Женя, – я ведь сразу говорил, что там нет возможности проиграть.

Все как на ладони, просто и логично. Давайте мы придумаем какой-то другой вариант.

– Докладывай, – приказал Черномор подошедшему парню.

– На том берегу есть сторожка, там лесники ночуют, когда на охоту идут. Больше ничего здесь нет. – Главный кивнул, а отчитывающийся скрылся из поля зрения.

Я порадовалась своей предусмотрительности. Эту сторожку я давно облюбовала в качестве своего дома.

Очень хотелось расположиться с размахом, соорудить полки с книгами и вещами. Но меня останавливало то, что лесники все же в сторожке ночуют. Придут и увидят женские вещи, примутся искать заблудившегося человека или отшельницу. А показываться людям мне как-то особо не хотелось. Нашла плохо прибитую доску, выдолбила за ней нишу и туда сложила все свои вещи.

– Поздно, Евгений Степанович, поздно. Вы же понимаете, что я не могу такое оставить безнаказанным. Меня в городе не поймут.

Могут подумать, что я стал мягче, – все так же печально говорил чернобородый. На его лице отражалась вселенская грусть. – Парни, несите.

Из машины достали раскладной стул, тазик, канистру и серый мешок. Тут мне стало любопытно, что происходит.

Пухляш продолжал кричать в том же духе. Парни усадили его на стул, в канистру набрали воды из болота и стали разводить какую-то смесь из мешка. Ничего себе, они явно пересмотрели «Крестного отца».