Сокровище в пелёнках

– Чего мечешься как оглашенная? – старушечье ворчание, раздавшееся от двери, заставило подпрыгнуть на месте и развернуться так быстро, что едва не шлёпнулась от собственной прыти. – Грудь дай дитятке. Не видишь что ли? Вся кофта уже мокрая от молока.

Опустив взгляд на грудь, я слегка опешила, увидев два мокрых пятна, расползавшихся всё сильнее, а потом растерянно уставилась на появившуюся словно из воздуха бабуню.

– Ну, чего таращишься? Дверь у тебя была открыта, вот и зашла, – ответила та на невысказанный мною вопрос.

 – Между прочим, стучалась, но тут такие серенады у тебя распевают, что и пушки будут стрелять – не услышишь.

В недоумении переведя взгляд на закрытую дверь, которую, вроде как запирала, снова уставилась на пожилую женщину.

– Ты кормить думаешь, или в гляделки будем играть? – уперев руки в бока, возмутилась старушка, пойманная с поличным.

Заливистый плачь, прокатившийся по дому, на который странным образом отреагировало моё тело, заставил отвлечься от внезапного появления женщины.

  Грудь будто начало распирать изнутри. И это казалось самым настоящим чудом, пока не вспомнилась научная статья, прочитанная дома, во время штудирования материалов по беременности и подготовке к родам о том, что примерно с четырнадцатой недели беременности у женщин может выделяться молозиво. Таким образом, организм начинает готовиться к появлению ребёнка на свет. Но активная выработка молока начинается только после рождения ребёнка, когда в организме снижается уровень прогестерона.

Моё тело тоже готовилось, но потом случилась авария…

Сейчас же, похоже, детский плач, спровоцировал лактацию.

Не обращая внимания на ворчание старушки, я на слабеющих ногах подошла к кровати и, стащив кофту, взяла малышку на руки, оставшись в мокрой насквозь футболке.

– Бабуня, отвернись, пожалуйста, – попросила, смущаясь.

– Ха, и чего я там не видела? – фыркнула та, но наткнувшись на мой упрямый взгляд, отвернулась, потопав к стулу, стоящему у окна, бормоча о полоумных девках, свалившихся на её голову.

Я столько раз представляла, как буду кормить своего ребёнка, что движения казались естественными. К тому же сны, приходившие ко мне чуть ли не каждую ночь, не позволили об этом забыть. Но одно дело представлять, и совсем другое ощущать по-настоящему.

Меня вряд ли поймёт тот, кто сам подобного не испытывал, но момент, когда малышка, найдя грудь, принялась её тянуть, сладко причмокивая, наконец, успокоившись, стал одним из счастливейших в моей жизни.