Набор фамильной жести

Она его не разубеждала, хотя и сама быстро догадалась, что будет удобнее и спокойней для Юрки, если Паша не станет подчеркивать свои «данные». «Данные» существовали только в его воспаленном воображении, но Бабайцев был отличным другом, и она с ним не спорила. Татьяна, завидев Пашу с новой стрижкой практически под ноль, мрачно прокомментировала:

– Давай, давай. Скоро совсем омужичишься. Задница – с кулачок, на чем только штаны держатся, титек нет, а на голове – три волосины в два ряда, ты бы еще совсем налысо постриглась.

Нет, не Прасковья ты, а Павел. Почти.

Насчет «титек» Татьяна была не права, они очень даже были, небольшие и крепкие, только Паша считала, что нечего выпячивать свои половые признаки, она не Машка. И вообще, свободные штаны и свитер – это как раз то, что ей, Паше, нужно. И в пир, и в мир, говоря словами той же Татьяны.

Но в конце концов оказалось, что насчет Пашиной внешности может существовать и третье мнение, совершенно для нее неожиданное. В один из вечеров, когда, кажется, полгорода решило заказать пиццу на дом, Паша отправилась выполнять заказ в одиночку.

Ей открыл двери веселый дядька. Он был огромный, на две головы выше Паши, и ему пришлось согнуться пополам, чтобы зачем-то заглянуть под козырек ее бейсболки.

Да, можно было только гадать, сколько именно спиртного влезло в такую емкость – запах от клиента шел убийственный. Паша задержала дыхание, чтобы не отравиться ядовитыми парами, а мужик, беря у нее из рук коробку, крепко схватил и Пашину кисть тоже и довольно решительно потянул ее хозяйку к себе.

Она попыталась вырвать руку, но мужик держал цепко и пробулькал, что хорошо заплатит. За его спиной гремела музыка, слышались какие-то голоса, и было ясно – если в перетягивании победит мужик, то все – сожрут они Пашу вместе с пиццей и не подавятся.

Вот тут Прасковье Хлебниковой пришлось вспомнить краткий курс молодого бойца, который ей когда-то пытался преподать Бабайцев. Он брал Пашу именно за кисти рук и требовал: «Вот так повернись, а теперь правой ногой бей вот сюда».

Да не могла Паша ударить Юрку, и она хохотала и что-то там изображала ногами, но не больно. Бабайцев злился и начинал все сначала.

Теперь было совсем не смешно, и Паша изо всех сил ударила носком кроссовки по дядькиной щиколотке, и, судя по тому, как он зарычал и скривился, вышло вполне неплохо. Паша тут же кинулась бежать и потом все никак не могла отдышаться.