Силки на лунных кроликов

Как ты можешь знать, что такое отчаяние, когда самое большое, что ты терял в своей жизни, – это мобильный телефон? И все они сразу нашлись с советами: сходи к психологу, заведи собаку, высади огород… Последнее и вовсе уничтожило его веру в людей. Как будто потерять дочь – это всё равно что потерять урожай. И можно высадить еще один.

Нет, ему не нужны были кошки, собаки и люди. И еще он терпеть не мог эту чепуху насчет «не ошибается только тот, кто ничего не делает». Иногда ты делаешь так много, что, в конце концов, ошибки уничтожают тебя.

В конечном счете ты приходишь к точке невозврата, где понимаешь, что ни одно действие в жизни не стоит всей этой боли, всех этих ошибок.

Что они могли знать?..

Профессор хотел было покормить девочку в кухне, но затем опомнился. Нельзя, чтобы она свободно находилась в доме. Поэтому после купания вернул ее в погреб, укутав одеялом.

Теперь он достал из холодильника четыре яйца, литр молока и приготовил омлет. Разделив его пополам, он отложил часть себе и аккуратно положил всё на тарелку девочке.

Она была чистая и пахла свежестью. Хотя он и вымыл ее тем же мылом, что и мылся сам (конечно, ведь в его доме не было особенного мыла на случай, если у него в доме окажется чужой ребенок), девочка пахла по-другому. Запах ее маленького детского тела сочетался с ароматом миндального мыла как-то по-особенному, создавая магию.

Мужчина поставил перед ней тарелку и положил ложку. Прямо на пол. Она какое-то время смотрела на омлет, слегка придвинулась и понюхала, как будто кошка.

Профессор взял ложку и спросил:

– Помочь тебе?

Он и правда хотел помочь и покормить ее с ложки. Но девочка решительно отрицательно покивала головой. Со знанием дела она схватилась за ложку и начала загребать омлет. С каждой порцией, казалось, ей нравилось всё больше.

Она хорошо помнила, как управляться со столовыми приборами. Но помнила ли она своё имя? Помнила ли она имена своих родителей?

Мужчина заварил ей зеленого чая с ароматом земляники.

Хорошенько сдобрил его сахаром: дети любят сладкое. Девочка присосалась к кружке так, словно она была последней в ее жизни.

– Тише-тише, помедленнее!

Мужчина боялся, что она обожжется. И девочка, прислушавшись к нему, замерла и осторожно поднесла кружку к губам. Немного дула на чай, а затем отпивала. Он смотрел и не мог оторвать глаз. Это самое было самое красивое, что он видел в своей жизни. И он не позволит этой красоте исчезнуть.

Потом девочку вырвало.