Силки на лунных кроликов

Это она должна учиться жить по-другому, а не Павел. Это девочка должна жить в нормальном мире, а не они в мире психа, похищающего чужих детей.

Майор объяснял Алисе, что та может есть, когда захочет, а не тогда, когда ей позволят. Она не должна сидеть на полу, есть нужно за столом. Но при всех своих странностях девочка хорошо обращалась со столовыми приборами. Уверенно держала в руках вилку и нож, умела есть тихо, не прихлебывала громко чай.

Это определенно нарушало криминальную картину, которую майор каждый день пытался выстроить у себя в голове.

Алиса не хотела признаваться, но еда в доме этого мужчины была очень вкусной. Такой вкусной еды, пожалуй, она никогда не ела. Особенно хорошей была эта жидкая еда. Суп. Папа редко готовил суп. Это было пару раз в детстве. Здесь суп был каждый день. Больше всего она любила прозрачный, золотистый с маленькими звездочками. Он напоминал ей о тех мгновениях, когда она выходила по ночам из норы и смотрела на звезды.

Закончив есть, она спросила:

– А можно ночью я выйду из норы?

Павел и его жена, не успев дожевать обед, едва не подавились.

– Из норы? – спросила большая женщина. Павел сделал еле заметное движение кистью, как бы говоря «помолчи, женщина».

– Да, конечно, можно, – сказал мужчина.

Девочка сидела и, словно стойкий солдат, ожидала команды «Вольно!». Она не могла закончить обед и встать из-за стола, пока он ей не разрешит. Мужчина видел, как ужасно мучительно это выглядит. Его сердце, еще не такое старое, но уже достаточно каменное, сжималось всякий раз, когда он смотрел на ее опущенную голову.

Нет. Она не была похожа на солдата. Она была похожа на человека, чья воля была сломлена, уничтожена, подавлена. Она умела говорить, читать и, возможно, еще много чего. Но всё это умение не имело никакого значения, если человек не мог пользоваться свободой, данной ему по праву рождения.

– Ты можешь идти, – сказал он через силу.

Но Алиса продолжила сидеть с опущенной головой. Павел затаил дыхание, не зная, чего ожидать от девочки.

– Что я должна делать? – тихо спросила она.

– А что ты хочешь?

Ее плечи слегка затрепетали, как будто из тела пыталось вырваться на волю какое-то потаенное желание, которое девочка давно хранила. Но тут же она снова застыла.

– Ты можешь делать почти всё, что хочешь, – снова рискнул он.

Ее голова на тонкой шее наконец-то повернулась в его сторону.